«Он сердит и далеко не так уверен в себе, как хочет казаться».

— Давай-ка сосредоточимся на настоящем, — говорит Бок.

Мир за окнами такси белый и нечеткий. Дом, любовь, семья — все кажется далеким. Мимо проплывают призраки машин, от света фар никакого толку: в такой туманный день видно меньше, чем обычной ночью.

Камилла прижимается к нему. Шепчет побелевшими губами:

— Что случилось?

Но она слышала достаточно, чтобы понять, что что-то ужасное произошло с Микки.

— Я должен сесть в машину? — переспрашивает Воорт. — Ты называешь это сделкой?

— Камилла свободна. Вот в чем состоит сделка. Ты сможешь говорить с Микки по телефону каждые несколько минут — проверять состояние бедолаги. Сделаешь кое-что по моему поручению под присмотром одного моего приятеля. Когда сядешь в машину, он скажет тебе, куда ехать.

«Чтобы я не смог никого предупредить».

Бок говорит спокойно, быстро, стараясь исправлять ошибки раньше, чем Воорт сумеет воспользоваться ими. Воорт весь в поту, надо не дать разговору прерваться, предугадать, чего от него хочет Бок.

— Значит, я еду с ним в Полис-плаза, 1, и он следит, чтобы я никому ничего не сказал. Оттуда я везу его домой, собираю все, что тебе нужно, а потом встречаюсь с тобой.

— Скажешь своим приятелям-полицейским, что это друг.

— Это мой единственный шанс?

— Это шанс для Микки. Шанс для Камиллы.

— Я никуда не пойду без гарантий, — отрезает Воорт. По спине течет пот. Он молится, чтобы не оправдались его самые худшие страхи насчет того, что может еще случиться с Микки. До съезда меньше минуты.

— Мне жаль, что ты так настроен, — произносит Бок.

Из трубки вырывается приглушенный помехами вопль Микки. Воорт крепко зажмуривается. Это невозможно выдержать. И нельзя не слушать. Крик кажется бесконечным, он словно заполняет машину. Просто невероятно, что таксист спокойно сидит впереди, подпевая звучащей по радио музыке.

Вопль прерывается, словно задушенный.

Бок повторяет:

— Попроси водителя свернуть.

Весь дрожа, Воорт подавляет желание согласиться, твердо зная, что, стоит ему сесть в машину Бока, для всех троих все будет кончено. Бок ни за что не позволит Камилле уйти. «Даже убийцы стараются торговаться. Бок этого и будет ждать, а мне нужно время подумать.

Микки, прости мне то, что я намерен сделать».

Больше твердости в голосе. «Дави в ответ».

— Ты сам сказал, что я эгоист. Мне нужно что-то реальное. Так что предлагай.

В трубке слышно какое-то жужжание, похожее на электробритву или маленькую дрель. Нельзя больше давать волю воображению. Надо сосредоточиться на Боке. На мгновение в памяти мелькает Микки в академии: круглое лицо, серая форма первокурсника. Микки ухмыляется. Потом трубка снова оживает. На этот раз крик звучит то громче, то тише и обрывается придушенным «Гаааа…».

Рубашку Воорта можно выжимать.

«Требуй чего-нибудь незначительного, какой-нибудь мелочи. Если добьешься — переговоры идут».

— Мне нужны гарантии для моей семьи, Микки и Камиллы. На будущее, — говорит Воорт, как будто верит, что Бок сдержит слово. Разумеется, не сдержит.

Бок вздыхает. Согласившись, он ничего не потеряет. Он торжественно изрекает:

— Хорошо. Даю гарантию.

— Что он говорит? — шепчет Камилла.

Бок снова заговаривает о пересадке — да только тот островок они уже миновали, а следующий съезд будет перед мостом Трайборо, через несколько миль. «У всех есть слабые места. Как мне найти его слабости? Что я знаю о нем? Бок понимает, что он хитрее меня. Знает, что я никогда не смогу переиграть его».

Тщеславие.

— Если ты тронешь их… — Воорт не договаривает, чтобы Бок счел его теперь более покладистым. Как будто гарантии его смягчили.

— За это отвечаешь ты. Не я, — отзывается Бок.

«Великолепно, — думает Воорт. — Пистолеты, профессиональные наемные убийцы и Микки против тщеславия. И еще — факт, что Боку что-то от меня надо. Иначе Мик был бы уже мертв».

Он медленно произносит:

— Почему бы нам не договориться о каком-нибудь другом месте, менее людном? Ты привезешь Микки, а я…

Его прерывают ужасные придушенные звуки. Потом усталый голос Бока:

— Ты не слушаешь.

«Я не могу больше».

Очевидно, что чем сговорчивее кажется Воорт, тем сильнее чувствует себя Бок. Поэтому Воорт снова старается говорить твердо.

— Это ты теперь послушай. Если собираешься убить его — убей сейчас. Я никуда не пересяду.

По радио идет реклама алка-зельцер.

Выслушав тираду Воорта, Бок переспрашивает:

— Ты и я? — Похоже, ему смешно. — Это что? «Ровно в полдень»? Любишь старые боевики?