— Я привыкла к трудностям.

— Кроме того, это опасно, — сказала Мут-ят, — не все младенцы выживают.

— Если бы Мут ла хотела, чтобы я умерла, я бы уже была мертва.

— Что ж, если ты готова подвергнуться этому волшебству, я помогу тебе. И Зор-ят тоже.

— Веласа-па сказал, чтобы я слушала свое сердце, — сказала Дар, — я так и сделаю. Я готова переродиться.

— Значит, так тому и быть, — сказала Мут-ят, — ни с кем не говори об этом. Ничего не ешь. Приходи сюда ночью, как только взойдет луна. Ничего не надевай на себя. И тогда это начнется.

— Это все? — спросила Дар.

— Это все, что тебе пока можно знать. А теперь ты должна уйти.

Мут-ят осталась сидеть на камне. Дар ушла и отправилась к Зна-яту, чтобы сказать ему о том, что она передумала и не пойдет к Ковоку. Дар не стала объяснять почему, а Зна-ят не стал спрашивать. Потом она бродила между ступенчатыми полями, охваченная сильнейшим волнением. Мир был полон обещаний. Дар казалось, что она наконец поняла, в чем состоит смысл всего выпавшего на ее долю. Впервые за все время цели, преследуемые Мут ла, и собственная цель Дар гармонично слились воедино.

Дар не вернулась в ханмути. Когда начало смеркаться, она возвратилась в заросший двор, чтобы там дождаться ночи и восхода луны. Двор напомнил ей о Таратанке. Его, как и покинутый город, постепенно завоевывала природа. Цветы пышных растений наполняли воздух благоуханием. Дар показалось, что в какое-то мгновение с этим ароматом слился ее атур.

Небо потемнело. Появились звезды. Дар ждала. Наконец над горизонтом поднялась луна. Дар пробралась к двери, ведущей внутрь каменного купола, разделась и спустилась вниз по ступеням. В круглой комнате царил почти непроницаемый мрак, но после того, как глаза Дар привыкли к темноте, она смогла видеть. После того как она побывала здесь с Мут-ят, в комнате кое-что изменилось. С пола исчезли опавшие листья, круглый камень был отодвинут в сторону. Оказалось, что он закрывал круглое отверстие в полу — достаточно широкое, чтобы Дар могла туда провалиться, и до краев заполненное водой. В темноте Дар не могла понять — то ли это неглубокая впадина, то ли целый колодец.

Дверь захлопнулась. Комната погрузилась почти в полную тьму. Дар услышала звук задвигаемого засова.

— Тава! — крикнула она, — кто здесь?

Безмолвие. Дар ждала, что кто-то объяснит ей, что происходит. Сверху донесся едва слышимый шелест. Дар запрокинула голову. Сквозь отверстие в куполе был виден клочок сине-черного неба. На глазах у Дар этот клочок исчез. Она осталась одна в непроницаемом мраке.

Дар старалась сохранять спокойствие, но положение, в котором она оказалась, пугало ее. Она понимала, что перерождение будет мучительным, но ожидала, что ей расскажут, что именно с ней произойдет, с чем предстоит столкнуться. Загадочность грядущего пугала ее сильнее, чем темнота. Она не могла удержаться от безумных объяснений происходящего.

«Знает ли хоть кто-нибудь, что я здесь, кроме Мут-ят?» — в страхе гадала Дар.

Насколько она понимала, ее заперли, замуровали под каменным куполом.

— Тва, — произнесла она вслух, — это волшебство, а не убийство.

И все же у нее остались сомнения.

Дар легла на каменный пол и попыталась расслабиться, но не смогла, потому что лежать на камнях было неудобно. Она села и стала думать о Ковоке. Она представляла себе, как он себя поведет, узнав о ее перерождении, и погрузилась в приятные мечтания. Ее мысли начали блуждать. Дар заново переживала свое прошлое и воображала будущее. Ее голова упала на грудь, она сама не заметила, как заснула. Потом проснулась и стала ждать, когда же хоть что-нибудь произойдет. Но ничего не происходило.

Дар захотелось справить нужду, но она думала о том, что заниматься подобным в священном месте негоже.

— Надо подождать, — сказала она вслух, гадая: «Но сколько мне придется ждать?»

Она и так уже не знала, сколько времени провела здесь, в полной темноте. Через некоторое время терпеть уже не было сил. Дар стала на четвереньках передвигаться по каменному полу и ощупывать его. Вскоре она обнаружила дырочку в полу около стены, размером с ладонь с расставленными пальцами. Ощупав отверстие, Дар решила, что оно сгодится в качестве уборной. Потом она стала гадать, для этого ли на самом деле предназначено отверстие. Если так, то это могло означать, что в темной комнате ее могли продержать сколь угодно долго.

Потом Дар захотелось пить. Она снова стала ощупывать пол и наконец нашла колодец посередине комнаты. Дар наклонилась, и ее губы коснулись воды. Вода припахивала землей. Дар сделала только один глоток и больше пить не стала. Колодец напугал ее. Он был невидим. Кроме того, он мог быть глубоким. Дар представила себе, как падает в этот колодец и тонет.

— Но как это может случиться? — проговорила она, и разум с готовностью подсказал ей ответ: «Потеряю рассудок и споткнусь в темноте».

Это показалось ей не таким уж невозможным. Дар поползла на четвереньках подальше от колодца. Наконец она наткнулась на стену, села и судорожно прижалась к ней.

Время шло. Дар засыпала и просыпалась, пила из колодца и пользовалась отверстием у стены. Она проголодалась. Вскоре голод стал поистине мучительным. Очень долго — быть может, несколько дней — она не могла думать ни о чем, кроме еды. Потом голод отступил — и Дар стала забывать о своем опустошенном теле. Оно стало невидимым.

В непроницаемой тьме время утратило свое значение. Сны и мысли при пробуждении стали неотличимы друг от друга. Дар уже верила в то, что ступила на Темную тропу, что ее дух возвращается к Карм или к Мут ла — к кому из них двоих, она не могла понять. Потом она то дрожала от холода, то пылала от жара. Наконец Дар без сил опустилась на каменный пол и слилась воедино с кромешным мраком.