Прилетавшие и улетавшие из Кабула, уверенные в себе пузатые генералы даже не интересовались такими вопросами, как доставка и охрана «горючки» да технических складов «ограниченного контингента». И когда им сообщали, что почти треть русских военных вынуждена заниматься именно этим вопросом, они недовольно топорщили усы:

— Вы с ума сошли. Треть личного состава отсиживается в тылу. А что там делать, кроме как резаться в карты? Эдак мы никогда не победим талибов! Да и посмотрите в устав…

О да! Генеральские «шишки» любили к месту и не к месту всех пичкать этим Уставом! Мол, серьезный документ! А часто ли они его сами читали? Скорее всего, они его не читали вовсе. Устав был лишь оправданием их идиотских распоряжений. В Уставе говорилось, что «склады ГСМ надо тщательно охранять». Но как именно — ни слова!

Вот и начинались пререкания между генералами-«теоретиками» и практиками ведения войны. Генералы приказывали как можно меньше личного состава держать в тылу, а практики, напротив, наставали на том, что склады ГСМ требуют повышенной охраны. И перед тем как талибы разбомбили тот самый русский склад «повышенной важности» (там хранились большие объемы бензина, дизельного топлива и базовая техника для мобильных подразделений), как раз и состоялся подобный разговор «практика» афганской войны и «залетного» московского генерала.

— Оставьте на складе минимум людей, готовьте личный состав к зачистке горных районов, — отдал приказ пузатый генерал.

Но еще не успели начать готовиться к «зачистке», а бесценной «горючки» уже не стало. Генерал улетел в Москву, разочарованный собственной глупостью, но продолжавший тупо гнусавить заезженную пластинку, — «лишних людей в тылу быть не должно».

Кроме пузатых генералов-«теоретиков», для которых Афганская война громыхала где-то очень далеко, на боевые посты приезжали и вполне вменяемые офицеры, нюхнувшие пороха. Вот от этих людей толк был. Так, например, именно благодаря им еще в начале войны решили на всех транспортных вертолетах «Ми-8» в заднюю полусферу устанавливать крупнокалиберные пулеметы и гранатометы «АГС-17». Простое решение оказалось весьма эффективным.

… Это было еще в далеком «олимпийском» 1980 году. Буквально с первых же дней «афганской войны» перед тактиками встала боевая задача, решение которой не было прописано ни в Уставе, ни в одной из военных книг. Следовало сделать так, чтобы танки как можно меньше подрывались на минах.

Об этом совещании, состоявшимся в оперативном штабе при желтоватом свете лампы, офицер Чижов с восторгом напишет в своем дневнике. А спустя некоторое время, когда «наверху» будет принято решение рассекретить часть информации, в «Красной звезде» выйдет его репортаж о том, как смекалкой и техническим мастерством «ограниченный контингент» побеждал талибов. Тогда он, молодой офицер, еще был полон надежд, а хитроумные победы русских над талибами — вдохновляли.

АФГАНИСТАН. КАБУЛ. НАЧАЛО 1980 ГОДА. ШТАБ ОПЕРАТИВНО-ТАКТИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ

Подробная топографическая карта Афганистана. Деревянный стол с потрескавшейся полировкой. Участники совещания, большинство при личном оружии, со строгими лицами. Но совещание еще не начато. Все ждут руководства. Негромкий разговор офицеров.

— Эту войну непросто выиграть. Но политика не терпит пустоты. Если не будет советских войск, будут другие. Возможно, НАТО. В сотне метров от нашей границы.

— Афганистан всегда будет зависеть от чьей-то политической воли. Для политической самостоятельности нужна сильная экономика.

— Самое сильное в местной «экономике» — наркотики.

— Вот. И куда потечет наркотрафик без советских войск в Афганистане? В Европу, а может, и в Союз?

— И, конечно же, найдутся конкретные фигуры, которые захотят контролировать эти наркотические реки без берегов… Видимо, западные наркобароны… И кто знает…

В комнату вошло руководство. Оперативное совещание началось. Седой военный с погонами полковника энергично докладывал, что самодельные мины — это излюбленная тактика душманов. У душманов нет ни денег, ни технических возможностей оснащать боевые части современным вооружением. Но душманы хитры. И это их главное оружие.

Для самодельных мин душманы применяют все, что попадается под руку. Например, берут обычный хозяйственный чан, в котором стирают белье, и наполняют его камнями, гвоздями и металлическими обломками. Туда же кладут и самодельную взрывчатку. При взрыве все эти камни и гвозди летят во все стороны. Направленного взрыва добиться от такой «бомбы» невозможно, однако сила взрыва может быть такой, что мало не покажется. На каждом русском бронетранспортере стоит радиостанция, и душманы изловчились превращать рацию русских БТР в орудие смерти. От самодельных мин, заложенных на дороге, душманы тянут проволоку к мощному дереву на обочине, а от него — делают «растяжку» над дорогой. Когда на эту дорогу выходит колонна русских БТР и БМП, то первая же машина задевает антенной радиосвязи проводок «растяжки» и раздается мощный взрыв. Подорвавшийся на мине БТР становился препятствием для остальной колонны. Пока русские расчищали дорогу, душманы спокойно расстреливали своего противника с горных высот.

— Но мы не можем отказаться от рации, лишь бы не цеплять антеннами эти растяжки, — хмуро заметил офицер. — Как тогда передавать сигналы? «Головная» машина управляет колонной.

Зависла тягостная пауза.

— А что, если усилить броню машин? — В глазах военного инженера блеснул огонь догадки. — Самодельные мины не обладают ни направленностью взрыва, ни достаточной мощью. Наши машины подрываются только из-за своего слабого днища.

— А вы предлагаете заменить БТР на танки? На узких горных дорогах, где негде развернуться…