Иван расталкивал Тимоша:

— Слышал, Тимошка!

— А что мне слушать — теперь ты послушай!

Батько торопил уже:

— А ну, живо к Павлу за винтовками!

Иван наспех одевался:

— И я с тобой, отец.

— Давай-давай, главнокомандующий, — только и сказал Ткач.

В Совете все уже были на ногах. Нерешительные или враждебно настроенные депутаты не явились и этим оказали существенную услугу революции — не путались под ногами и не мешали. Штаб революции приступил к действию.

Павел, подтянутый по-военному, с наганом, прикрепленным к обычному рабочему кушаку, принимал людей, отдавал приказания, сколачивал отряды.

В глубине коридора собрались представители городского комитета и военной организации. Юношески стройный, подвижной человек в темно-серой кепке, в темном френче что-то объяснял товарищам. Ткач и подоспевший Семен Кузьмич Кудь поторопились к нему. Не отстал от них и Тимош — лицо человека в кепке невольно привлекло его: широкое, открытое, с высоким ясным лбом, лучистыми умными и насмешливыми глазами. Маленькие темные усики придавали ему задор — он весь был стремительность, движение, его порыв невольно передавался другим.

На крыльцо легко взбежал офицер. Появление офицера в штабе революции, в рабочих рядах привлекло всеобщее внимание — совсем еще молоденький, безусый; мягкие черты юношеского лица дышат свежестью и отвагой, гоголевский хохолок по-мальчишески зачесан кверху и набок, девичьи брови красиво изогнуты, задумчивый и вдохновенный взгляд поэта. Два бородача-пехотинца неотступно сопровождали его, ни на шаг не отходили от своего командира.

Завидев офицера, Павел поспешил навстречу:

— Что в полку?

— Пехотный полк на стороне революции, товарищ Павел.

— Так точно, — одобрительно подхватили бородачи, — полк целиком и полностью за Советскую власть!

— Прошу направить ваших представителей в другие части, — предложил офицеру Павел, — вместе с товарищами из городского комитета и Совета депутатов, — и он тут же, выполняя решение военной организации комитета, отобрал людей для выступления в воинских частях. Они так и формировались попутно — боевые вооруженные отряды рабочих и группы агитаторов.

— Товарищ Руденко, — подозвал Павел Тимоша, — останешься со мной в отряде; товарищ Иван — в гарнизон!

Ткач, расправив на рукаве красную командирскую повязку, покинул гостиную, ставшую помещением штаба. Тимош следовал за ним, задевая прикладом резные, с белым плюшем, кресла.

В коридоре, забитом прибывающими людьми, увешанном свежими, еще влажными после расклейки лозунгами, у самого выхода их окликнул Иван.

Ткач оглянулся, ожидая сына:

— Ну, главнокомандующий!

— Командуй уже ты, батько, — ухмыльнулся Иван.

Тарас Игнатович задержался на крыльце Совета, осматривая площадь, заполненную отрядами и воинскими частями. Отдавшись нахлынувшим думам, застыл, опираясь на винтовку. По обе руки его стояли сыны — прохожие невольно оглядывались на них, любуясь ладностыо и силой.

Вооруженные отряды шли занимать ключевые участки, невооруженные рабочие направлялись в воинские части. Нужно было уже догонять отряд, а Тимош не мог оторвать взгляда от юного лица первого офицера революции; Тимош стоял на крыльце до тех пор, пока офицер не повел за собой группы рабочих — без винтовок, без наганов, в повседневной рабочей робе. Иван шел рядом с молодым офицером, внимательно слушал его, подчиняясь шагу — горсточка людей удалялась крепко сколоченным звеном.

Минуло пять напряженных дней, последних дней августа. Корниловский мятеж был подавлен, коалиции нанесен смертельный удар — время Временного правительства иссякло.

В городе всё изменилось, власть переходила в руки Советов, а Советы становились большевистскими; рабочие еще не были хозяевами страны, но являлись уже хозяевами положения, один за другим, — и прежде всего паровозостроительный, — заводы заявляли о поддержке своего Революционного штаба.

В Харькове на конференции заводских комитетов в Рабочем доме Артем обратился к рабочим:

— Я должен сообщить вам, что в настоящее время мы порвали с Временным правительством и приступили к образованию своей власти, к организации которой будет привлечен весь Донецкий бассейн.

На заседании Совета рабочих и солдатских депутатов выступил Николай Руднев:

— Принимая во внимание, — говорил он, — что вся власть в Харьковской губернии 29 августа перешла в руки революционной демократии в лице революционного комитета… Совет рабочих и солдатских депутатов предлагает революционному комитету заменить губернского комиссара Добросельского и его помощника Кузнецова лицами, которые будут работать в согласии с революционным комитетом.