— Вот, Семен Кузьмич, товарищ Кудь, — первым долгом приблизился Лунь к старому дружку, — свое слово сдержали: четыре оружейных слесаря, парни на подбор, И оружие получай — русскую трехлинейную ремонта нашего завода. И меня, товарищи, в отряд принимайте.

Тимош давно не виделся с Антоном — Коваль уезжал на село. Встретились они неожиданно в конце ноября в воскресенье на первом собрании Союза рабочей молодежи в клубе «Знание».

Была глубокая осень, но зал встречал по-весеннему, празднично звенели песни и возбужденные голоса; хоть денек выпал пасмурный, для Тимоша он остался навсегда солнечным от множества радостных лиц и от яркой россыпи красных платочков.

Восторженно приветствовали представителя партии, возбужденно гудел зал, расспрашивали о союзах в Петрограде, Киеве, Донбассе — они хотели знать, как живет молодежь в других городах, требовали единства всей молодежи России и Украины, всей страны.

Вдруг Тимош увидел Катю — в шинели, стройную, стремительную. Косынка была отброшена на плечи, открывала белую девичью шею, светлую русую голову.

Тимош тотчас принялся разыскивать Антона, обшарил глазами все углы, а потом увидел рядом с собой:

— Кого высматриваешь? — окликнул Коваль Тимоша.

— Да тебя ж, Ковальчик дорогой, — обрадовался другу Руденко.

— А ты откуда узнал, что я здесь?

— Да так, предполагал по некоторым приметам, — Руденко кинул взгляд на Катю — она с трудом пробиралась к друзьям.

— А, вот здорово, Катя! — притворно удивился Коваль. — Здравствуй, Катя. Хорошо, что ты пришла. Я хотел тебе сказать… — Антон строго взглянул на девушку, — что сейчас же после выборов будет разбираться очень важный вопрос.

Он был осведомлен о всех вопросах и делах Железнодорожного района, этот новый, цепкий и хозяйственный горожанин.

— Помнишь, — обратился Коваль к Тимошу, — Катюша говорила тебе о красивом доме на Северной горе. На перекрестке трех православных улиц: Церковной, Всехсвятской и Кладбищенской. Ну, вот, теперь надо решение принимать, чтобы по-настоящему, в революционном порядке. Надо открыть двери молодежи Железнодорожного района.

— А ты представитель Железнодорожного района?

— Да, мы с Катей от Железнодорожного.

На этом они и расстались в тот день.

Коваль и Катя были избраны в первый состав комитета Союза рабочей молодежи и потом Тимош узнал, что Антон провел резолюцию о красивом доме для клуба молодежи Железнодорожного района. Она так и была записана в протоколе № 1:

Ребятки завладели домом!

О судьбе Любы Тимош узнал случайно. Как-то вернулся с завода позже обычного, — задержался в цехе «на галерке», в конторе механика Петрова; инженер приучал его читать чертежи, уверяя, что настоящее слесарное дело без умения разбираться в чертежах, всё равно, что корабль без компаса.

Прасковья Даниловна встретила Тимоша у ворот:

— Где пропадал? Отец ждал, не дождался, ушел. В штаб комиссара Андрея тебя вызывают. На шестую платформу, — она с тревогой поглядывала на младшенького: — Зачем вызывают? Опять что-нибудь натворил?

Тимош заверил Прасковью Даниловну, что скоро вернется и, не заходя домой, кинулся на шестую платформу.

Непредвиденный вызов в штаб комиссара Андрея встревожил молодого дружинника, — Шинкоф и Фатов бежали, оставшиеся арестованные опротестовали арест, заявили, что происходило обычное гарнизонное совещание. Левчук, разумеется, поддержал этот протест, выдвинул против Павла и Руденко обвинение в самоуправстве и диком эксцессе. Время было трудное, спрос был суров.

Одним словом, неладно было на душе у бойца рабочей гвардии, когда потребовали в штаб.

У входа на воинский двор рабочий с карабином за плечами остановил Руденко:

— Куда идешь, парень?

— На шестую вызывают.

— На шестую? — всклокоченные брови рабочего тяжело нависли над глазами, — ну, держись, паренек, к новому комиссару попадешь. Новый комиссар у нас. На место Андрея. Строгий, порядок любит.

— Грозен? — задержался на миг Руденко.

— Для нашего брата, трудового человека, хорош. А которые… — рабочий не договорил, — ну, ступай, парень, коли призвали, — предостерегающим взглядом проводил он Тимоша, — вон там, смотри, в штабном вагоне огонек его светится.

Впереди, холодно поблескивая в неярком свете сигнальных огней, разбегались стальные пути, на воинской платформе виднелся штабной вагон с четкими, словно вырезанными в ночи, квадратами освещенных окон.

Тревожная даль, сплетение бесконечных дорог, мерцание огней всегда вызывали у Тимоша раздумье — чудилось, вся жизнь проносилась мимо. Он шел, погруженный в свои мысли, не замечая ничего вокруг. Внезапно короткое имя, произнесенное кем-то впереди, заставило его очнуться:

— Фатов…

Тимош явственно различил: «Отряды полковника Фатова… Юзовка… Краматорская».