Левчук берет со стола стопку книг, проверяет, крепко ли связана бечевочка. Подхватывает под мышки легко, небрежно, будто свое добро.

Книги Агнесы!

Тимош ревниво следит за каждым его движением, — что означает это «видные работники нашей организации…»? Почему Агнеса молчит? Он ждет ответа Агнесы. Она подходит к зеркалу, поправляет уложенные венчиком косы, собирает со стульев платья: ситцевое в горошинку: старенькое домашнее, перешитое из гимназической формы; новое шерстяное, с легкой отделкой и строгими складками — самое лучшее ее платье — встряхивает, расправляя ткань, и прячет всё это в чемодан.

Она переезжает на Никольскую, вместе с Левчуком!

Тимош с трудом подавляет охватившее его волнение. Разве он смеет сказать что-либо Агнесе, упрекнуть ее?

Левчук, отложив книги, с хозяйственным видом помогает девушке упаковывать чемодан.

Что-то вдруг подхлестывает Тимоша, он не владеет уже собой:

— Агнеса, а я почему пришел… — Тимош нерешительно подходит к девушке — я пришел сказать…

Агнеса, придерживая рукой крышку чемодана, оглядывается на парня, она словно угадывает его мысли. Тимош говорит уже твердо:

— Иван приехал!

Агнеса вздрагивает, она всё еще продолжает стоять на коленях, перекладывая и расправляя вещи, потом вдруг вскакивает, отталкивает чемодан:

— Когда? Где он?

— Да, наверно, у нас…

— Он, послал тебя за мной?

— Да, все уже ждут… — не задумываясь, отвечает Тимош.

— Что же ты молчал? — Агнеса суетится, подбегает к зеркалу, накидывает легкий газовый шарф, комкает, бросает, подхватывает темный кашемировый платочек:

— Бабушка, я ухожу, Иван приехал, — подходит к брату, — слыхал, Павел?

Павел сосредоточенно смотрит на брошенные книги, потом на сестру, потом на Тимоша — Тимош отводит взгляд.

— Пошли, Тимошенька, — Агнеса берет парня под руку.

Левчук с книгами под мышкой преграждает им дорогу:

— Позвольте, а чемодан?

Тимош впервые улавливает в его взгляде что-то похожее на обыкновенное человеческое чувство. Крепенький, слаженный, словно отчеканенный, он стоит посреди комнаты, выставив вперед ногу в красивом сапожке — монумент без пьедестала.

Он пытается остановить Агнесу, потом, поняв, что девушку теперь ничем не удержишь, семенит следом:

— Я немного провожу тебя.

— Нет, не надо.

— Нет, я все-таки немножко…

Они выходят на улицу. Александра Терентьевна, расстроенная, с опухшими глазами, появляется на крыльце, кричит что-то вдогонку.

Тимош оглядывается — Александра Терентьевна просит передать почтение старикам, пожелать добра Ивану и наказать, чтобы непременно приходил:

— Приведи его, Агния, что ж это он!

Тимошем вдруг овладевает робость, самая подлая мальчишеская робость — он стыдится, боится своей затеи: что он скажет ей, когда выяснится, что Иван и не думал приезжать?

— Скорее, — торопит Агнеса, но Тимош не спешит, И Левчук не спешит, он говорит, говорит всю дорогу, Агнеса не слушает, а он продолжает говорить. Тимош поглядывая на него сбоку, думает:

«Многие видные работники нашей организации…»

«Нет, — размышляет Тимош, — теперь ты не похож на видного работника. Совсем не похож».

На углу Вокзальной кто-то окликнул Спиридона Спиридоновича:

— Левчук! Товарищ Левчук!

— А, Панифатов, — Левчук первым протягивает встречному руку, — извините, не мог, голубчик!

— Не мог! — Панифатов подносит руку к козырьку, прикладывает к сердцу и отвечает поспешным рукопожатием. — Вы всё можете!

— Ну, уж, — снисходительно склоняет голову набок Левчук и торопится отпустить Панифатова, — сейчас догоню вас.

Спиридон Спиридонович провожает его приветливой улыбкой — особой, свойственной Спиридону Спиридоновичу мимолетной улыбочкой; едва Панифатов отходит, она тотчас слетает с окаменевшего лица.

— Наш товарищ из Крыма, — поясняет Левчук, обращаясь к Агнесе, — собственно из Севастополя. Проделал там огромную работу, — и тут же забывает о товарища из Крыма.

— Агнеса, я должен идти… Когда я тебя увижу?

— Не знаю, я сейчас ничего не знаю…

— Хорошо, встретимся в Совете, — он неохотно отпускает девушку.

Агнеса расспрашивает Тимоша об Иване, Тимош отвечает невпопад, — неспокойно у него на душе — что скажет девушке, чем объяснит нелепую выходку? Найдет ли в себе силы поговорить с ней, убедить не предпринимать ничего до возвращения Ивана? Все добрые намерения и мысли рассеиваются, как только они остаются вдвоем.

— О чем ты думаешь, Тимошенька? — присматривается к нему девушка. — Вечно занят самим собой.