— А у тебя тут хорошо, — сказал по своему обыкновению Валентин, оглядываясь в зальце и таким тоном, как будто хозяин говорил, что у него плохо. — Ты бы нас осенью как-нибудь пригласил на охоту.

Несмотря на то, что Валентин заговорил об осени, у Александра Павловича было хорошо и летом: заднее крылечко с деревянной щеколдой-вертушкой вело на маленькую терраску и в садик, где в жаркие летние полдни, среди теней, солнечных пятен и кустов малины, с нагревшимся душным воздухом, было приятно разложить под деревом ковер и лежать, прислушиваясь к беспокойному гуду пчел.

Так как приехали рано, то решили, что спешить некуда и перед охотой можно будет успеть перекусить того-другого.

— Кстати роса высохнет, а то собаки ничего не найдут.

В отгороженном старым плетнем уголке сада была пчельня и виднелись через низкий плетень толстые колоды ульев с дощатыми крышами и висевшей у шалаша на столбике роевней.

— Медом-то угостишь? — спросил Валентин у проходившего мимо с хлопотливым видом хозяина.

Тот только молча торопливо махнул рукой, показывая этим, что ничего пропущено не будет. И через пять минут в сетке, сделанной из старой шляпы, с ножом в одной руке и с дымившейся гнилушкой в другой, он уже возился около улья.

Гости, обмениваясь незначительными фразами, сидели на террасе, принюхивались к приятному запаху дыма с пчельни, который говорил о том, что сейчас будут принесены в какой-нибудь домашней деревянной миске прозрачно-желтые, со срезанным краем, душистые соты меда.

— Это хорошо придумал Александр Павлович: мы сейчас немножко подкрепимся, зато уж тогда можно будет закатиться хоть до самого вечера.

— Конечно, на голодный желудок какая охота! Все будешь думать только о том, что скорей бы домой.

Простой, некрашеный деревянный стол на террасе уже накрывался чистой белой скатертью вышедшей из дома красивой молодой женщиной, босиком, с белыми красивыми полными ногами и в повязанном по-деревенски красном платке с торчащими над лбом ушками. Платок был немного отодвинут назад, и из-под него виднелись разделенные прямым рядом черные волосы, которые еще более оттеняли здоровый русский румянец молодого лица и темный блеск глаз. Все ее движения были упруги, точны и ловки.

Гости невольно замолчали при ее появлении и засмотрелись на нее, поняв, что Александр Павлович и с этой стороны хорошо устроился.

— Да, ты совсем хорошо живешь! — сказал с некоторым удивлением Валентин, когда хозяин появился на террасе с полной миской меда и, заметив впечатление, произведенное на гостей его подругой, улыбнулся.

— Ну, садитесь, прошу, — сказал хозяин, стоя позади стульев у стола, потирая руки и пробегая глазами по приборам.

— Не опоздать бы нам.

— Ничего. Успеем десять раз. Лучшая охота начинается с четырех часов. А сейчас только половина третьего.

— Сейчас подкрепимся, а потом на болото, — говорил Александр Павлович.

И когда выпили крепкой зеленоватой настойки, пробежавшей горячей струйкой по всем членам, стали с вилками в руках приглядываться к закускам и выбирать, куда бы ткнуть вилку.

— Наморимся как следует, — продолжал Александр Павлович, наливая по другой, — намокнем, уток настреляем и опять сюда, обсушимся и уж как следует приналяжем. А аппетит такой явится, что беда! Вот чем хороша охота на уток.

— А на дупелей разве плохо? — сказал Авенир. — Выйдешь осенним утречком, когда над полями туман легкий стоит, как пойдешь по мочежинкам, около жнивья, как начнут вылетать, только знаешь — пощелкиваешь. А кругом осенняя природа, желтые листья… Лучше нашей осени нету! Да у нас и все времена года хороши. Правда, Валентин? — Но сейчас же, как будто с некоторой обидой и разочарованием, прибавил: — Ну, тебя-то, специалиста по Уралу, положим, ничем не удивишь.

— Нет, и тут хорошо, хорошо.

— Правда, хорошо? — подхватил, загоревшись, Авенир.

Александр Павлович поглядывал на них, улыбался то одному, то другому и в то же время смотрел, чтобы рюмки гостей не стояли долго пустыми.

— Наморишься, — продолжал Авенир, — и с полной сумкой идешь домой, такой счастливый, что ничего тебе больше на свете не надо.

— Тут в самый раз выпить рябиновочки и закусить всякими благодатями, — подсказал Александр Павлович, улыбаясь и наполняя рюмки рябиновой настойкой.

— А на зайцев! — сказал Авенир. — В октябре, как листья начнут осыпаться да озими закудрявятся, — сейчас пару борзых, рог за спину, сам — на лошадь, — и несешься как черт. Летаешь, летаешь, и только к вечеру домой. А за спиной болтается пара зайцев.

— Тут в самый раз полыновочки… — сказал Александр Павлович, — согревает очень хорошо. — И налил всем полыновочки.

— Не опоздать бы на охоту, — сказал кто-то.

— Не уйдет, еще половина третьего, — заметил хозяин, бегло взглянув на стенные часы.