Милисент, страстно любившая животных, нашла это забавным. Судя по ворчливому тону Вулфрика, он не разделял ее мнения. Поэтому она тихо обронила:

— Необычная история под стать необычному имени.

И снова собралась уйти. И опять он ее остановил:

— Куда ты так спешишь, Милисент? Вечно ты торопишься. Послушай, хотелось ли тебе когда-нибудь полюбоваться цветущей поляной?

Что за странная идея! Но, немного подумав, она кивнула:

— Будь сейчас весна или лето, я с радостью бы насладилась ароматом цветов. Лес и луга — мой истинный дом. Там я чувствую себя куда уютнее, чем в каменных стенах замка.

Ну что она несет!

Милисент тут же рассердилась на себя за то, что высказала потаенные мысли. Ему совершенно не обязательно это знать!

— Интересно, почему это ничуть меня не удивляет? — мягко заметил он, шагнув к ней.

Милисент затравленно огляделась. У него нет причин подходить к ней так близко, разве что в очередной раз принизить и подавить своим огромным ростом. Но это ему и без того удавалось достаточно легко, даже если он находился на другом конце комнаты. Однако Вулфрику отчего-то взбрело в голову встать рядом.

Ей следовало бежать без оглядки. Позже она это поняла. Пусть бы он назвал ее трусихой, она и с этим смирилась бы… лишь бы не испытать сладкий яд его поцелуя.

Но Милисент не трогалась с места, как испуганный кролик под взглядом змеи. Отчего его лицо так изменилось? Нескрываемое желание преобразило его, делая совершенно неотразимым. И эта новая притягательность тревожила Милисент: ей казалось, что острый рыболовный крючок уже подцепил ее, как жалкую плотвичку, и несет навстречу неведомой судьбе.

Прикосновение его рта разрушило чары, державшие ее в напряжении. Милисент, встрепенувшись, отскочила, но сильные руки снова притянули ее, а теплые твердые губы заглушили все протесты.

Он поглотит ее!

На ум снова пришли несчастный кролик… и… сокол, камнем бросающийся на добычу. Она оцепенела от страха и еще чего-то, чему не было названия. И хотя надеялась позже забыть все, что испытала, крохотное, настойчивое побуждение прильнуть к нему и отдаться порыву, никак не унималось.

Оказалось, что поцелуй может иметь вкус. Этот был приятным. Как и жар его губ. Но приятнее всего было ощущение его тела, прижимавшегося к ней. И это несмотря на ее неприязнь к нему! Непонятно. Странно. Но она разберется в этом позднее. Сейчас же голова была абсолютно пустой, и это пугало больше всего. Неужели обыкновенный поцелуй способен свести ее с ума?

Потом она долго гадала, что случилось бы, если бы поцелуй длился немного дольше. К счастью, в этот момент постучал слуга, и Вулфрик, разжав руки, отступил на прежнее место. Как в тумане Милисент отметила, что ее жених выглядит ужасно сконфуженным, и, все еще ошеломленная случившимся, не нашла ничего лучшего, как дерзко спросить:

— Почему ты это сделал?

— Захотел и сделал.

Неужели она ожидала романтического объяснения? Что же, поделом ей! Дурочка!

Милисент ощутила, как гневно запылали щеки. Мужчины, что с них взять! Захотел — значит, получил желаемое. Будь на его месте женщина, ее немедленно посадили бы под замок за подобные выходки! Что же, она достойно ответит ему!

— Интересно, почему это ничуть меня не удивляет? — ехидно бросила она, открывая дверь и пропуская слугу. И удалилась с гордо поднятой головой.

Захотел и сделал?!

Иногда Вулфрик поражался собственным поступкам, и сегодня был именно такой случай. Ну что за чушь он молол? И к тому же все это ложь!

Беда в том, что влечение, которое он испытал к ней, было чрезвычайно сильным. Оно заставило его забыть о злости и досаде. Подумать только, ведь ничто не привлекало его в этой девчонке… Нет, и это не совсем так.

Она необыкновенно привлекательна, особенно когда не перемазана грязью до самых ушей. И обладает острым умом, что с каждым днем все больше его забавляет и развлекает. Плохо, конечно, что Милисент не упускает возможности оскорбить его, но и на это он взирал снисходительно.

Да, нужно честно признаться, она необыкновенная. Чересчур горда. Слишком самоуверенна, упряма, своевольна. И увлечения ее крайне неприличны для дамы. Но если раньше он не сомневался, что без труда затащит ее в постель, теперь был уверен, что его ожидает в этой постели изысканное наслаждение. Вулфрик по-прежнему не приходил в восторг от предполагаемой женитьбы, но теперь немного смягчился и уже не так яростно возражал.

Возможно, поэтому и воздержался от того, чтобы перечислить матери все недостатки невесты, хотя ранее намеревался просить ее помощи и содействия. Они встретились в парадном зале перед обедом. Энн не могла не заметить, в каком настроении сын покинул замок неделю назад, и все же еще тогда решила не обращать на это внимания. Такова была мать Вулфрика: пока впрямую не сталкивалась с неприятностями, она предпочитала закрывать глаза на зловещие признаки надвигавшейся беды.