— Но предпочитает говорить гадости, не умываться и носиться по полям и лесам.

Гай неловко откашлялся.

— Что ж, признаться, я держусь того же мнения, что и мой друг. Женись, не выпускай ее из постели, награждай каждый год ребенком — и сумеешь приручить, а может, и превратить в настоящую женщину, хотя сам я никогда не видел ее в мужской одежде.

Вулфрик снова спросил себя, встречали ли вообще родители истинную Милисент или просто принимали за нее Джоан, но вслух лишь заметил:

— Собственно говоря, Найджел считает, что любовь творит чудеса.

— Это верно, — согласился Гай. — Я сам был тому свидетелем, и не однажды. Но видел также, как грубый, бесчувственный рыцарь с величайшей нежностью обращался со своим ребенком. А сварливая ведьма превращалась в святую, после того как нарожала детишек, так что не отказывайся от этого средства образумить свою женушку.

— Уж я-то знаю, почему ты на этом настаиваешь! — ухмыльнулся Вулфрик. — Не в силах забыть, сколько удовольствия получаешь в попытках зачать дитя?

— И это не последний довод. Как самое омерзительное снадобье можно сделать вполне съедобным несколькими ложками меда, так и… — Гай осекся, видя, что Вулфрик закрыл глаза. — А, что говорить!.. Ты все равно со мной не согласишься.

— Вовсе нет, — запротестовал Вулфрик с примирительной улыбкой. — Но я все же не стал бы сравнивать жену с омерзительным снадобьем, которое стараются как можно скорее принять и забыть.

— Ах, при чем тут сравнения! Важно видеть суть. Ты видишь суть, сын мой?

— Разумеется, я всегда понимаю тебя, отец. Не волнуйся за девушку.

Гай внимательно взглянул на сына и кивнул:

— Прекрасно, не буду. Однако, с другой стороны… обдумал ли то, что я говорил тебе? Мы должны знать, кто стоит за этими покушениями.

Когда об этом зашла речь вчера, Гай попросил сына вспомнить, кто мог бы желать ему зла.

— У меня ни с кем не было крупных стычек, если не считать ссоры с капитаном наемников Иоанна.

— Короля?

— Да.

— И что это за ссора? — помрачнел Гай.

— Ничего особенного. Тогда я потерял своего человека, павшего от стрелы валлийца. Просто не было настроения слушать, как он порочил меня и моих людей. Поэтому и отвесил парню оплеуху. Очнувшись через несколько часов, он во всеуслышание пригрозил, что еще увидит мою голову, гниющую на пике.

— Следовало бы разделаться с ним сразу.

— Вряд ли королю понравилось бы, что его капитаны гибнут в мелких ссорах. Кроме того, я не принял его бахвальство всерьез. Такой болван не мог бы придумать столь изощренный план мести. Он просто вызвал бы меня на поединок, а не пытался бы причинить мне боль, расправившись с родными или невестой.

— Кто же еще?

— Воображаешь, что у меня недругов, как колосьев в поле? Но я не могу никого больше назвать. А как насчет тебя? Ты глубоко страдал бы, если бы свадьба не состоялась?

Его слова явно застали Гая врасплох. Он растерянно огляделся.

— Знаешь, мне это даже в голову не приходило, но ты прав. Я подумаю. В отличие от тебя я нажил за эти годы множество врагов.

Вулфрик с сомнением воззрился на отца:

— Множество? Ты? Это когда твоя честь настолько чиста и незапятнанна, что только глупец способен в этом усомниться?

— А я и не утверждал, что мои враги благородны, — ухмыльнулся Гай. — Далеко не так. Люди, лишенные совести, имеют причины бояться и чернить меня, а обличенные в предательстве и подлости жаждут мести… Если им удается избежать виселицы, разумеется. Но я желаю и требую, чтобы в отношении Милисент были приняты не просто меры предосторожности, но самые строгие меры. Кого ты приставил ее охранять?

— Кроме матери?

— Ты шутишь? Впрочем, мать не отойдет от Милисент и со всем усердием будет выполнять свои обязанности, тем более что считает ее своей дочерью.

— Все входы и выходы из замка охраняются, отец. Милисент не выйдет из башни без моего ведома.

Гай кивнул:

— Я также велел проверять всех, кто пытается проникнуть в Шеффорд. Но когда на свадьбу станут прибывать гости со своими слугами, придется запереть ее в соляре note 10 .

— Ей это не понравится, — предсказал Вулфрик.

— Возможно, но ничего не поделаешь.

— В таком случае сам и скажи ей об этом, когда время придет, — ухмыльнулся Вулфрик.