Милисент ничего не ответила. Пыталась осознать сказанное, посмотреть на случившееся его глазами, увязать с тем, что знала о нем раньше, и наконец отчетливо поняла: Вулфрик говорит правду. Он не хотел увечить ее. Несчастный случай может произойти с каждым. Ей просто не повезло.

Вулфрик по-прежнему сжимал ее так крепко, что она едва дышала. По нему было видно, что он расстроен и огорчен едва ли не больше самой Милисент. И, как ни странно, ей захотелось его утешить. Об этом, разумеется, не может быть и речи, но все же…

— Я все это натворила? — поинтересовалась она наконец.

— Именно.

— Ну и молодец же я!

Вулфрик замер. Отстранил ее от себя, оглядел упрямо замкнутую физиономию и неожиданно хохотнул. Милисент робко улыбнулась. Вскоре оба покатывались со смеху.

Ей стало так хорошо, что ком в груди незаметно растворился. И когда Вулфрик разжал руки, Милисент уже поняла, что воспоминания о том давнем дне никогда больше не причинят ей мук и за это нужно благодарить Вулфрика. Какая утонченная ирония!

— Захвати свой лук.

Милисент обернулась к Вулфрику, не веря, что он обращается именно к ней. Однако он смотрел на нее, и она, кажется, не ослышалась!

Милисент подозрительно прищурилась:

— Зачем это? На растопку он все равно не годится.

— Видишь ли, я собрался на охоту, — усмехнувшись, пояснил он, — и подумал, что ты, наверное, захочешь присоединиться ко мне.

Милисент в полном изумлении вытаращилась на мужа. Они только что пообедали, засиделись за высоким столом, хотя остальные уже разошлись. Весь этот день и вчерашний вечер Вулфрик был в самом веселом настроении с той минуты, когда все недоразумения разъяснились. Он почти не отходил от нее, и Милисент отчего-то совершенно не возражала.

Она еще не полностью свыклась с их новыми отношениями и с тем, что столько лет попусту переживала и ненавидела Вулфрика, и поэтому никак не могла опомниться и прийти в себя. Конечно, у него немало недостатков, но все это такая мелочь по сравнению с радостью находиться в его обществе, затевать шуточную перепалку, слушать, как он ее поддразнивает, как…

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, и ей только и оставалось, что спросить:

— Ты это серьезно? И действительно умеешь охотиться с луком и стрелами?

— Почему же нет?

— Потому что все высокородные лорды и леди едва ли не испокон веку привыкли к соколиной охоте и не знают, как тетиву натянуть.

— Заверяю, Мили, я не из таких, — улыбнулся Вулфрик. — Как и ты, я предпочитаю сам выслеживать добычу и владею многими воинскими искусствами, а не только мечом.

— Но и луком тоже?

— Разумеется. Ну, чего ты ждешь? И надень что-нибудь… более подходящее для охоты.

Он намекает на шоссы?! Невозможно поверить, и все же она не даст ему ни единого шанса передумать!

В спешке Милисент так быстро перекинула ногу через скамью, что запуталась в подоле и упала бы лицом вниз, не успей Вулфрик подхватить ее и удержать.

Она ожидала, что он посмеется над ней, но вместо этого услышала многозначительное хмыканье сэра Гая. Неужели это он предложил сыну взять ее на охоту? Но какая разница? Главное, что он согласился!

Милисент так быстро бежала, что едва не сбила Джоан, и, схватив сестру за руку, потянула за собой. Остановиться хотя бы на миг не было времени, но Милисент хотела поделиться с Джоан своей радостью.

— Куда ты несешься? — упрекнула запыхавшаяся Джоан, едва сестры оказались в покоях Милисент.

Но та, не обращая ни на что внимания, бросилась к сундуку и принялась выбрасывать одежду прямо на пол.

— Ты что, последний рассудок потеряла?

— Вулфрик берет меня на охоту!

По мнению Милисент, других объяснений не требовалось, но Джоан, очевидно, не устроил столь краткий ответ.

— И что же?

— Я так боялась, что больше не смогу охотиться, по крайней мере как предпочитаю — с луком и стрелами. А он всего через несколько дней предложил поохотиться. Неужели не видишь, как это важно для меня?

— Я-то вижу, — довольно кивнула Джоан. — Вопрос в том, видишь ли ты?

Милисент, облегченно вздохнув, освободилась от блио и камизы.

— Опять скажешь «я же тебе говорила»? У тебя появилась дурная привычка, Джоан, во всем считать себя правой и злорадствовать по этому поводу.

— Я не злорадствую, — отмахнулась Джоан. — Но кстати, ты уверена, что следует надеть именно это?

Милисент потянулась за шоссами и, выждав немного, расплылась в улыбке: