Шрифт:
— А-а.
Видя, что новость не произвела на хозяйку никакого впечатления, Хилл заглянула ей в глаза:
— Вы знали! Все это время знали, что он вернулся!
— Ну-у… — протянула Мэгги.
Хилл выпрямилась и снова яростно напала на ее волосы.
— Поверить не могу, что вы знали о его возвращении и не соизволили мне сообщить, мисс.
— Ой! Клянусь тебе, я сама только что об этом узнала.
Однако служанка решила не давать ей пощады и дергала голову из стороны в сторону.
— Стыдитесь, мисс Маргарет! Что бы сказала ваша добрая матушка? Вы же остаетесь одна в доме холостого джентльмена. И не просто холостого джентльмена, а герцога Ролингза! Ей бы это не понравилось!
— Знаю, Хилл. Ты права.
— Более чем права, — возвестила та. — Права, как никто и никогда! Мы не можем оставаться, мисс Маргарет, с человеком, который якшается с язычниками.
— Язычниками? Что ты имеешь в виду? — удивилась Мэгги.
— Вы понимаете, что я имею в виду, — многозначительно сказала Хилл. — Так называемую Звезду! Звезда! Ха! Уж я б ей показала парочку звезд!
— А, ты об этом? Понимаю. Только…
— Только что? Слава Богу, лорда и леди Эдвард ждут сегодня к ночи. И если они не вернутся, я мгновенно забираю вас отсюда!
— Но куда мы денемся? — Мэгги подняла растерянные глаза на служанку. — У меня нет денег, чтобы снять квартиру… По крайней мере приличную квартиру в районе, где можно не боясь выгуливать Джерри. Полагаю, я могла бы попросить Беранж…
— Француженку, которая занимает студию через площадку от вас? — ужаснулась Хилл.
— Она хорошая подруга. Если у нее есть комната, она наверняка позволит нам пожить до тех пор…
— Я не стану жить с этой француженкой, — объявила Хилл. — И вы не станете! Если хотите знать мое мнение, эта мамзель Жаккар вовсе не леди, несмотря на свои деньги. Никакое жилье вы с ней делить не будете. Мне все известно о женщинах вроде нее, этих артистических типах…
— Хилл, я тоже артистический тип. Не забыла?
Служанка яростно топнула ногой.
— Не равняйте себя с этой мамзелькой. Видывала я таких женщин, знаю, как они себя ведут. Не лучше язычницы, на которой женится герцог. Вы же сами понимаете, если бы он был джентльменом, то не поставил бы вас в такое положение. Вы оба уже не дети, отношения между вами не могут быть прежними. Он теперь взрослый мужчина, а вы леди, несмотря на то что воображают себе некоторые члены вашей семьи. — Преданная Хилл резко осуждала ее отца и сестер. — Посмотрим, что скажет леди Эдвард, когда вернется. Представляю, какие слова она найдет для своего племянника, пусть он там герцог и герой. Надеюсь, мне доведется это услышать.
Мэгги же искренне надеялась, что не окажется рядом, когда леди Эдвард примется метать громы и молнии. Она как-то видела Пиджин в ярости, зрелище было не для слабонервных.
Господи! Что за неразбериха, все перепуталось в ее жизни…
И все из-за проклятого Джереми!
Глава 15
Насколько Эверс мог припомнить, члены его семьи всегда служили герцогам Ролингзам. Отец, дед, прадед были дворецкими либо в городском особняке в Лондоне, либо в йоркширском поместье. И за все это время, насколько известно Джейкобу Эверсу, не нарушался один-единственный обычай.
До сих пор.
Стоя перед дверью герцогской спальни, которую всегда занимали лорд и леди Эдвард, когда бывали в городе, Эверс переминался с ноги на ногу. Он понимал, что наказание за его проступок последует быстро и неотвратимо, вопрос лишь в том, уволит ли его нынешний герцог просто или сопроводит это рукоприкладством. По рассказам отца, предыдущий герцог славился тем, что нещадно избивал слуг. Хотя о сыне лорда Джона подобных ужасов не рассказывали, Эверс все же приготовился к расправе: он ведь собирался совершить немыслимое.
Разбудить герцога Ролингза!
Он несколько раз стукнул в дверь и быстро отскочил, будто створка могла ударить его в ответ.
Прошло две или три минуты. Наконец дверь отворилась, явив взгляду большую комнату с плотно зашторенными окнами, выходившими на Гайд-парк, и стенами, выкрашенными в приятный серебристо-зеленый цвет с коричневато-лиловым бордюром.
С упавшим сердцем Эверс посмотрел в глаза Питерсу, камердинеру его светлости. Молодой человек, видимо, не имел никакого опыта услужения джентльмену, к тому же у него была только одна целая нога: правую ниже колена он оставил в каком-то заморском сражении. Молодой человек отстегивал деревянный протез, демонстрируя кухарке и судомойкам культю, чем напугал их до полусмерти. Нет, Питерс не относился к любимцам слуг на Парк-лейн, 22.
— Чего тебе надо, приятель? — изумленно прошипел камердинер. — Тебе ведь известно, что полковник еще спит!
Прежде чем Эверс открыл рот, чтобы выразить негодование обращением «приятель», из глубины комнаты раздался звучный голос:
— Полковник спал.
Питерс ухмыляясь обернулся к дворецкому.
— Ну ты влип. Не знаешь, что никто не смеет будить полковника? Смерти захотел?
— В чем дело, Эверс? — надменно полюбопытствовал герцог.
— Он ведь нездоров, — тихо пробормотал камердинер. — Ему нужен сон…