Ему так быстро все принесли, что его надежда выиграть время не оправдалась.

Он понял, что необходимо совершить над собой огромное усилие, и приступил к еде.

Но вскоре ему все же пришлось остановиться.

– Что с тобой? – спросила г-жа Бийо.

– Проклятье! Я…

– Питье для Питу.

– У нас есть сидр, госпожа Бийо.

– Быть может, ты больше любишь водку?

– Водку?

– Да, ты, верно, привык к ней в Париже.

Славная женщина думала, что за двенадцать дней отсутствия Питу успел испортиться. Питу гордо отверг предположение:

– Водку! – воскликнул он. – Я! Ни в коем случае!

– Тогда рассказывай.

– – Если я начну сейчас, мне придется все начинать сначала, когда придет мадмуазель Катрин, а это очень долго.

Два или три человека бросились в прачечную за мадмуазель Катрин.

Но пока все бежали в одну сторону, Питу невольно посмотрел в другую – в сторону лестницы, которая вела на второй этаж, и когда от сквозняка дверь распахнулась, увидел в дверном проеме Катрин, которая смотрела в окно.

Катрин смотрела в сторону леса, то есть в сторону Бурсона.

Катрин была так поглощена созерцанием, что не заметила никакой суеты в доме; ее так занимало происходящее там, вдали, что ей было не до того, что происходит здесь.

– Эх, – сказал он со вздохом, – она смотрит в сторону леса, в сторону Бурсона, в сторону господина Изидора де Шарни, вот в чем дело.

И он испустил глубокий вздох, еще более жалобный, чем первый.

В это мгновение работники вернулись из прачечной и из других мест, где могла быть Катрин.

– Ну как? – спросила г-жа Бийо.

– – Мы не нашли мадмуазель.

– Катрин! Катрин! – крикнула г-жа Бийо. Девушка ничего не слышала. Тогда Питу решился заговорить.

– Госпожа Бийо, – сказал он, – я знаю, почему мадмуазель Катрин не нашли в прачечной.

– Почему ее там не нашли?

– Проклятье! Да потому что ее там нет.

– А ты знаешь, где она?

– Да.

– Где же она?

– Она наверху.

И взяв фермершу за руку, он поднялся вместе с ней на три или четыре ступеньки вверх и показал ей Катрин, сидящую на подоконнике в раме из садового вьюнка и плюща.

– Она расчесывает волосы, – сказала добрая женщина.

– К сожалению, нет, она причесана, – печально ответствовал Питу.

Фермерша не придала никакого значения грусти Питу и громко кликнула:

– Катрин! Катрин!

Девушка вздрогнула от неожиданности, торопливо затворила окно и спросила:

– Что случилось?

– Иди скорее сюда, Катрин! – закричала матушка Бийо, не подозревая о том, какое действие произведут ее слова. – Анж пришел из Парижа.

Питу с тоской ожидал, что скажет Катрин.

– А-а! – протянула Катрин так равнодушно, что у бедного Питу защемило сердце, и спустилась по лестнице с безразличием фламандок с картин Остаде или Броувера.

– Смотри-ка! – сказала она, сойдя с лестницы. – И правда он.

Питу поклонился, краснея и трепеща.

– У него есть каска, – шепнула одна из работниц на ухо молодой хозяйке.

Питу услышал эти слова и взглянул на Катрин, чтобы узнать, какое впечатление они на нее произведут.

Прелестное лицо, быть может, слегка побледнело, но не утратило величавого спокойствия.

Катрин не выказала ни малейшего восхищения при виде каски Питу.

– У него каска? – удивилась она. – Зачем? На этот раз в сердце честного малого возобладало негодование.

– У меня есть каска и сабля, – гордо сказал он, – потому что я сражался и убивал драгун и швейцарцев а если вы в этом сомневаетесь, мадмуазель Катрин, спросите у вашего батюшки; вот и все.

Катрин продолжала думать о своем и, казалось, слышала лишь последние слова.

– Как поживает мой батюшка? – спросила она. – Почему он не вернулся вместе с вами? Какие вести из Парижа?

– Очень дурные.

– Я думала, все уладилось, – сказала Катрин.

– Да, так было; но потом все разладилось, – ответил Питу.

– Разве народ не договорился с королем, разве господин Неккер не вернулся на свой пост?

– В том-то и дело, – гордо сказал Питу.

– Однако теперь народ доволен, не правда ли?

– Так доволен, что решил отомстить за себя и перебить всех врагов.

– Всех врагов! – удивленно воскликнула Катрин. – А кто же враги народа?

– Аристократы, – произнес Питу. Катрин побледнела.