Различных комитетов член,

К тому ж мыслитель политический,

Был осенен идеей странной,

Что виселица негуманна,

И вешать – непатриотично

Сограждан в этом уверяя,

Он заявил: «Есть казнь иная

Без виселицы, без веревки,

И незачем рубить сплеча,

И ни к чему палач неловкий –

Совсем не надо палача!

Он, Гильотен, герой газет,

Но в том, что пишут, правды нет:

Мол, Гиппократа славный внук,

Чтоб осужденного от мук

Нечеловеческих избавить,

Придумал новый аппарат,

Такой, что всякий будет рад

Себя мгновенно обезглавить

Нам всем пример – суровый Рим,

Мы преклоняемся пред ним,

Врагов казнившим без боязни:

И Шапелье, и сам Барнав

Сказав «Этот медик прав!»

А уж они-то смыслят в казни.

Он сон забыл, презрел он лень,

И вот в один прекрасный день

Была сотворена машина

Она погубит многих нас,

За что получит в добрый час

Простое имя – «гильотина»!

Молодые люди засмеялись еще громче. Королю было совсем не весело, но Сюло был одним из самых преданных ему людей, и потому он не хотел, чтобы окружавшие заметили его печаль: сам не понимая, отчего, король почувствовал, как у него сжалось сердце.

– Дорогой господин Сюло! – проговорил король. – Вы нам говорили о двух песнях; крестного отца мы послушали, давайте перейдем к крестной матери.

– Государь! – отвечал Сюло. – Крестная мать сейчас будет иметь честь вам представиться. Итак, вот она – на мотив песни «Париж верен королю».

Наш Гильотен достопочтенный

Любовью движим неизменной

Ко всем согражданам своим;

Обдуманной и сокровенной,

Идеей ценной одержим!

Пора ее поведать им.

Вообразив, что перед ним

Герою благодарный Рим,

Словесный презирая дым,

Наш доктор в своей речи краткой

Как истый друг правопорядка

Равенству пролагая путь,

Идеи раскрывает суть

И в зале криками «Браво»

Глупцы приветствуют его.

Месье! Быть мудрыми должны вы,

Прошу вас выслушать меня

Мы будем к людям справедливы,

Всех одинаково казня.

Сограждан я могу утешить

Жестокостей не будет впредь,

Ведь так бесчеловечно вешать

И так мучительно висеть!

Скажите, много ли в том проку

И справедлив ли будет тот,

Кто, гневом обуян, жестоко

Собрата своего убьет?

Скажите, много ли в том проку?

Но я в беде вас не покину,

Я, изучив немало книг,

Такую изобрел машину,

Что головы лишает вмиг.

Не рад ли будет осужденный

Окончить свой последний путь

Без боли, не издав ни стона

И глазом не успев моргнуть?

Избави всех от маеты,

Падут на шеи с высоты

Удары лезвия тяжелого,