Госпожа Кампан опустилась на колени перед постелью королевы, протягивавшей к ней руки, и вслух повторила слово в слово то, о чем с ней шептался король.

Королева печально покачала головой.

– Да, – молвила она, – таково мнение короля, и я начинаю склоняться к мысли, что он прав; король утверждает, что все происходящее во Франции – повторение того, что уже произошло в Англии в последнее столетие; он постоянно перечитывает историю несчастного Карла, чтобы вести себя более достойно, нежели английский король… Да, да, боюсь, что короля будут судить, дорогая Кампан! А меня, иностранку, они просто убьют… Что будет с моими несчастными детьми?

Королева не могла больше говорить: силы оставили ее, она разрыдалась.

Тогда г-жа Кампан поспешно встала, чтобы приготовить сладкую воду с эфиром; но королева остановила ее.

– Болезнь нервов, дорогая Кампан, – заметила она, – может себе позволить женщина счастливая; но все лекарства мира бессильны против болезни души! С тех пор, как начались мои несчастья, я не думаю о своем здоровье, я живу ощущением того, что меня ожидает… Не говорите этого королю, ступайте к нему.

Госпожа Кампан не уходила.

– Ну, что с вами? – спросила королева.

– Ах, ваше величество! – вскричала г-жа Кампан. – Я хотела вам сказать, что сделала для вашего величества корсет вроде кольчуги короля, и на коленях умоляю ваше величество его надеть.

– Спасибо, милая Кампан, – растроганно проговорила Мария-Антуанетта.

– Так вы, ваше величество, согласны? – обрадовалась камеристка.

– Я возьму его в благодарность за ваше намерение, но надевать не стану.

Взяв камеристку за руку, она шепотом прибавила:

– Я буду только рада, если они меня убьют! Боже мой! Они сделают для меня больше, чем делаете вы, заботясь о моей жизни: они освободили бы меня от нее… Идите, Кампан, идите!

Госпожа Кампан вышла.

Было самое время: она сдерживалась из последних сил, чтобы не разрыдаться.

В коридоре она повстречала короля; увидев камеристку, он остановился и протянул ей руку. Г-жа Кампан схватила ее и хотела было припасть к ней губами, но король притянул камеристку к себе и расцеловал в обе щеки.

Не дав ей опомниться, он приказал:

– Идите за мной!

Король пошел вперед и, остановившись во внутреннем коридоре, который вел из его комнаты в спальню дофина, нащупал кнопку и отворил сейф, совершенно скрытый в стене благодаря коричневым пазам, нарисованным на его дверце в виде кирпичей.

Это был тот самый сейф, который был изготовлен и заперт с помощью Гамена.

В нем лежал большой, туго набитый портфель; кроме того, на одной из полок хранилось несколько тысяч луидоров.

– Возьмите, Кампан, – приказал король, – возьмите этот портфель и отнесите его к себе.

Госпожа Кампан попробовала приподнять портфель, однако он оказался ей не по силам.

– Не могу, государь, – призналась она.

– Погодите, погодите, – остановил ее король. Заперев сейф, ставший опять совершенно не заметным для глаз, он взял портфель и отнес его в комнату г-жи Кампан.

– Ну вот! – облегченно вздохнул он, вытирая пот со лба.

– Государь! Что мне надлежит сделать с этим портфелем?

– Королева вам скажет, – пообещал король, – она же вам сообщит, что в нем находится.

И король вышел.

Госпожа Кампан с трудом задвинула портфель между двумя матрасами своей постели, после чего вошла к королеве.

– Ваше величество! – доложила она. – Сейчас король принес ко мне в комнату портфель; он сказал, что ваше величество мне сообщит, что в нем находится, а также что я должна с ним сделать.

Королева накрыла своей рукой руку г-жи Кампан, стоявшей у ее постели и ожидавшей ответа.

– Кампан! – молвила она. – Там – бумаги, убийственные для короля, если его будут судить; кроме того, – а я думаю, что он хочет, чтобы я сказала вам об этом, – в этом портфеле хранится отчет о заседании совета, на котором король высказался против войны; он дал подписать его всем министрам и в случае суда считает его настолько же полезным, насколько губительны для него другие документы.

– Ваше величество! – в испуге вскричала камеристка. – Что же мне со всем этим делать?

– Что хотите, Кампан, лишь бы портфель был в безопасности; вы одна отвечаете за его сохранность; но пожалуйста, не удаляйтесь от меня, даже когда вы не будете дежурить: при нынешних обстоятельствах вы можете мне понадобиться в любую минуту. Вы, Кампан – настоящая подруга, на которую я могу положиться, вот почему я хочу, чтобы вы всегда были под рукой…