На церковном дворе граф неожиданно сказал:

— Не хотите ли, Мариста, чтобы я отвез вас домой?

Как видите, я пытаюсь соответствовать тому образу владельца замка, который вы мне нарисовали.

Мариста не удержалась от улыбки.

— Я была совершенно уверена, — молвила она, — что вы не придете в церковь, и не сомневаюсь, это было в первый и последний раз.

— Как бы там ни было, — усмехнулся граф, — надеюсь, я заслужил вашу похвалу.

— Зачем вам моя похвала? По-моему, вы и так вполне довольны собой.

— Допускаю, что я был доволен собой, пока не приехал в замок, — кивнул граф. — Но с тех пор, Мариста, вы так ясно указали мне на мои ошибки и недостатки, что теперь я очень остро их ощущаю.

Мариста издала слабый вскрик.

— О, только не это! Вам совсем не нужно себя изменять! Ни в лучшую, ни в худшую сторону… Вы — это вы, какой есть.

Граф взглянул на нее с любопытством.

Они ехали в чрезвычайно удобном открытом экипаже, и Мариста восхищалась, как модно и элегантно выглядит граф в изящной визитке и высоких ботфортах, которые наверняка вызвали бы у Энтони жгучую зависть.

Один его белый галстук чего стоил!

Мариста в отчаянии подумала, что если Энтони желает выглядеть так же элегантно, то на своих пятидесяти пяти фунтах он далеко не уедет.

— Чем вы встревожены, Мариста? — вдруг спросил граф.

— Откуда вы знаете, что я встревожена?

— Я уже говорил, у вас очень выразительные глаза.

— Значит, мне придется впредь опускать их в вашем присутствии или говорить только о том, чем я сама хочу с вами поделиться.

— Мне кажется, хотя я могу и ошибаться, — заметил граф, — вы от меня многое скрываете.

Застигнутая врасплох, Мариста поспешила задать вопрос:

— Почему вы. — , думаете, будто я от вас что-то скрываю?

— — Скажем так — это мне подсказывает моя интуиция.

Все секреты разом пронеслись у нег в голове: деньги, заработанные Энтони; друг, которого он привел в дом и о котором нельзя рассказывать; его интрижка с леди Дэшфорд и настойчивое желание поехать в Лондон.

— Ну конечно! — воскликнул граф, как будто она произнесла все это вслух. — Может быть, вы наконец расскажете мне о своих тайнах и позволите разделить с вами ваши заботы?

— Нет, ни в коем случае! — запротестовала девушка. — Секреты такая вещь.., их нельзя открывать.

— Вы в этом уверены?

— Абсолютно!

— Я разочарован, — пожал плечами граф. — Я думал, вы мне доверяете.

— Я вам доверяю, но на сей раз это никак не связано с лордом Дэшфордом.

Сказав это, она поняла, что немного слукавила.

Но, с другой стороны, как рассказать графу о том, что Энтони пошел на большой риск ради денег для поездки в Лондон к леди Дэшфорд?

Экипаж подкатил к Довкот-Хаусу.

Граф накрыл ладонью руку Маристы.

— Я всегда чувствую, когда вы встревожены, — молвил он. — Вам пора перестать волноваться за других и начать думать о себе, как я уже советовал вам при нашей первой встрече.

К счастью, Маристе не пришлось отвечать — экипаж остановился, и лакей, спрыгнув с запяток, распахнул дверцу.

— До свидания, милорд, — сказала Мариста, когда граф проводил ее до парадного входа. — Большое вам спасибо за то, что подвезли меня.

— Не очень-то вы гостеприимны, — сухо заметил граф. — Может быть, пригласите меня в дом?

Мариста поняла: если сейчас попросить графа зайти, это будет катастрофа.

Она оставила мистера Толмарша в гостиной, и, скорее всего, он все еще сидит там, читая книгу о замке.

Испуганная предложением графа, она какое-то время могла лишь смотреть на него, ибо не знала, что ответить.

Наконец, видя, что он ждет, она пролепетала:

— Я… Простите, но.., сегодня это не очень удобно. Летти спала, когда я уходила, и она может быть.., не одета…

Все это прозвучало не очень убедительно, и ей показалось, будто граф посмотрел на нее так, словно знал, что она не только оправдывается, но и боится.

Мариста потерянно ждала, что он будет настаивать, но граф, помолчав немного, произнес:

— Мне хватит ума понять, Мариста, что мой визит неуместен, однако я надеюсь увидеть вас завтра у себя на приеме или, может быть, даже раньше.

Он приподнял цилиндр, а Мариста сделала реверанс.

Она стояла на пороге, пока граф шел к экипажу, а затем уехал.

Он не помахал ей на прощание, как она предполагала, и у нее сложилось впечатление, что граф сердится на нее.

— А что еще я могла сказать? — воскликнула девушка в отчаянии.