«Не может быть, — сказала она себе, — чтобы он собирался еще что-нибудь взять!»

Николь встала и убрала картины на самое дно сундучка.

Потом она принялась укладывать туда платья, которые горничная повесила в платяной шкаф.

Николь успела сложить всего пару платьев, когда Джимми вернулся.

— Ты… взял еще что-то? — спросила Николь шепотом.

Это был глупый вопрос.

Он нес под мышкой предмет, который не мог быть ничем иным, как только картиной — причем довольно большого размера.

Джимми поставил картину на кровать, и при свете свечей Николь увидела, что это действительно великолепное произведение искусства.

— Она называется «Мадонна в беседке из роз», — пояснил Джимми. — Это Лохнер. Когда маркиз увидит эту картину, он будет в полном восторге!

— Но… она… слишком большая! — пожаловалась Николь.

— В твой сундучок поместится, — успокоил ее Джимми. — На самом деле сама картина высотой всего дюймов двадцать, но я не могу оставить раму здесь.

— Нет… Конечно же, нет… — Николь запнулась, представив себе, как тетя обнаруживает пустую раму. Джимми подошел к ее сундучку и вынул все, что она успела туда положить.

После этого он достал из сундучка первые две картины. Николь была настолько очарована «Мадонной», что не обратила внимания, чем он занимается, и думала только о том, что с удовольствием повесила бы эту картину у себя дома.

Мадонна с младенцем Иисусом на коленях сидела на светлом престоле.

Она была облачена в искусно прописанное шелковое платье, ниспадающее легкими складками.

На заднем плане витали многочисленные херувимы, и еще два порхали в верхних углах картины.

Общая композиция была блестяще продумана и исполнена с большим мастерством.

Николь хорошо понимала, почему Джимми решил ее взять. Однако трудно было представить, что кто-то может иметь такое сокровище и не знать об этом.

— Я был уверен, что тебе понравится, — произнес Джимми, подходя к ней.

— А я уверена, что эту картину очень опасно… красть! — парировала Николь.

— Сомневаюсь, что тетя Алиса вообще знает о ее существовании, — сказал Джимми. — Взгляни только, сколько пыли на раме.

С этими словами он поднял картину, бережно уложил ее в сундучок и, с удивительной ловкостью сложив несколько платьев, положил их сверху.

Потом он убрал в сундучок две другие картины.

Николь в длинной ночной рубашке сидела на кровати и молча наблюдала за ним.

Закончив, Джимми, весьма довольный собой, подошел к ней.

— Встань пораньше, — велел он, — и сложи все остальное прежде, чем горничная придет тебя будить!

Николь ничего не ответила, и он продолжал:

— Закрепи ремни и постарайся ничего не забыть, чтобы горничной не пришлось снова лезть в сундучок.

Джимми говорил резко, как с маленькой, и Николь подумала, что он немного боится.

— Хорошо, Джимми, — ответила она шепотом. — Я все сделаю, как ты сказал.

Он улыбнулся и поцеловал ее.

— Ты молодец. Спокойной ночи!

Подойдя к двери, Джимми осторожно выглянул в коридор, словно опасался, что его увидят слуги.

Николь слышала, как он вошел в свою спальню.

Потом она занялась сундучком. Она сложила все свои вещи, кроме дорожного платья и ночной рубашки, что была на ней. Крахмальные юбки она положила сверху.

Когда сундучок закроется, они, конечно, сомнутся, но Джимми был прав: нельзя, чтобы горничная увидела, что в сундучке стало меньше места по сравнению с тем, что было, когда она его распаковывала.

Потом Николь вернулась в постель, но уснуть не могла.

Она по-прежнему считала, что украсть такую красоту, как «Мадонна в беседке из роз», — очень дурной поступок.

В этой картине была какая-то духовная сила.

Николь чувствовала это, когда смотрела на полотно, и была уверена, что сила рождена верой — верой тех, кто все эти годы преклонялся перед шедевром. Теперь картина стала священной реликвией и способна подарить благословение тем, кто возносит молитвы Пресвятой Деве.

И хотя сейчас картина была спрятана в сундучке, Николь принялась молиться.

Она просила Мадонну помочь Джимми и сделать так, чтобы его не поймали.

Это была очень пылкая молитва.

Николь не переставала удивляться, как им до сих пор удается не вызывать подозрений.

Неужели возможно снова и снова возвращаться к тете Алисе и красть у нее картины?

Или наносить визит за визитом к лорду Мерсею или еще кому-то, у кого есть коллекция живописи?

— Помоги нам… Пожалуйста… Помоги нам, — молилась Николь и надеялась, что Божья Матерь с Пресвятым Младенцем на коленях слышит ее.