Шрифт:
— Так много?
— А во-вторых, и это более важно, — продолжал ее брат, — в следующую пятницу мы приглашены к маркизу Риджмонту.
— К маркизу… Риджмонту? — повторила Николь. Она никогда раньше не слышала о таком.
— У него самое большее собрание живописи в стране, — пояснил Джимми. — И именно он купил у меня Дюге.
Николь нервно сжала ладони.
— Ты… абсолютно уверен, — шепотом спросила она, — что он ничего не подозревает?
— Нет-нет, конечно же, нет, — ответил Джимми. — Да и с чего ему подозревать? Я же сказал тебе, где была эта картина. О ней никто не знает.
Николь вздрогнула.
Она считала, что Джимми совершает большую ошибку, связываясь с коллекционерами.
Эти люди были отлично осведомлены и 6 самих картинах, и о том, кому они принадлежат.
Николь не раз слышала разговоры отца с теми его друзьями, кто хорошо разбирался в антиквариате.
Один коллекционировал французскую мебель: его предок привез немало ценных вещей из Франции после Революции.
Другой питал страсть к серебру и не пропускал ни одного лондонского аукциона. У него была опись всех фамильных серебряных украшений, принадлежащих наиболее известным английским семействам.
Пока Джеймс продавал всякую мелочь вроде миниатюр или даже китайских ваз, он был в относительной безопасности.
Но вращаться среди знатоков — это уже лишнее.
Словно угадав ее мысли, Джимми сказал:
— Да перестань же так волноваться! Вокруг тебя даже воздух дрожит.
— Я… Я не могу… — проговорила Николь. — Ты же понимаешь, милый, что если кто-то… хоть на минуту… заподозрит, что ты… вор… от тебя отвернутся все… Даже наша собственная… семья.
— Легко быть честным и осторожным, когда ты богат, — заметил Джимми. — Но так как я крал у людей, которые не ценят того, что имеют, я ни в малейшей степени не чувствую себя виноватым!
Николь вздохнула. Она видела, что ее брат вполне искренне так считает, и понимала, как сильно ему нужны деньги — ради Кингз-Кип. Но как бы он ни оправдывал свои поступки, они все равно оставались воровством.
Николь представила себе, как страдала бы мать, узнав об этом, и как был бы сердит отец.
— Ну ладно, хватит переживать — лучше послушай меня, — резко сказал Джимми.
— Я… слушаю, — сдавленным голосом пробормотала Николь.
— Мы поедем в Хантингдоншир и остановимся в одном из прекраснейших замков во всей Англии! Мы увидим картины, которых не встретишь даже в Национальной галерее!
— Маркиз тебя пригласил? — спросила Николь.
— Он, как я уже говорил, купил у меня Дюге. Я намекнул — конечно, только слегка, — что мог бы предложить ему и другие картины, которые его заинтересуют.
— А он не спрашивал, откуда они у тебя?
— Нет, — пожал плечами Джимми. — Я сказал ему, что они принадлежат мне и я продаю их, потому что меня вынуждают к этому обстоятельства.
Он коротко засмеялся и добавил:
— Он был так увлечен моими рассказами о Кингз-Кип, что, кажется, захочет приехать к нам и посмотреть своими глазами.
— Но если он приедет, то сразу увидит, что у тебя нет никаких картин.
— Почему? Я же могу хранить их в подвале или еще где-нибудь. И я ручаюсь, что он заплатит высокую цену за другие шедевры вроде Дюге.
Чек, который Джимми привез с собой, пробудил в нем невиданный энтузиазм, и Николь не знала, чем охладить его пыл.
Она знала только, что очень тревожится. Ее угнетали предчувствия.
В фигуре маркиза ей чудилось что-то зловещее.
Николь пыталась убедить себя, что это всего лишь воображение, но тяжелое чувство не исчезало, и она очень боялась.
Глава вторая
Когда в комнату вошел Джимми, Николь как раз ставила в вазу цветы.
— Завтра, — проговорил он, — мы едем к тете Алисе.
Николь в изумлении повернулась к нему:
— К тете Алисе?
— Именно это я и сказал, — ответил Джимми.
— Но… Мы только что у нее были, и ты знаешь, как там неуютно.
— Угадай с трех раз, зачем мы туда возвращаемся!
Николь замерла.
— О нет, Джимми! — вскричала она. — Нельзя больше ничего у нее… брать!
— К пятнице мне нужна какая-нибудь картина, — ответил он. — Показать маркизу.
Николь уронила букет. Джимми стоял, прислонившись спиной к камину, и она подошла вплотную к нему.
— Послушай, Джимми, — тихо проговорила она. — Мы не можем… так дальше жить!
— Мы не можем жить дальше без денег, — возразил он. — Я заказал новые шторы и стулья. Это съест все, что есть у нас на счету.
— Можно обойтись и… без новых штор, — шепотом сказала Николь.
Но она понимала, что бесполезно говорить это брату.