– Понятно! – сказал Виллан Заика. – Но нельзя допустить, чтобы такая удача выпала англичанину, когда здесь мы, славные французские копейщики. – И, повернувшись к своим всадникам, крикнул: – Все – по коням! А десять всадников пусть известят сеньора коннетабля, что мы поехали в Монтель брать побежденного короля.

Бретонцы с такой яростью бросились в погоню, что почти нагнали королевскую свиту.

Командир англичан сразу же разбил свой отряд на две группы; одна последовала за тем, кого считали королем; другая решительно преградила бретонцам путь.

– Вперед! Вперед! – кричал Аженор. – Они лишь хотят выиграть время и позволить королю укрыться в замке.

К несчастью для бретонцев, перед ними открывалось ущелье; чтобы нагнать убегавших англичан, необходимо было перестроиться по шесть всадников в ряд.

– Мы упустим их! Они уходят! – кричал Молеон. – Смелей, бретонцы! Смелей!

– Нет, это мы тебя упустим, чертов беарнец! – кричал англичанин – командир эскорта. – Кстати, если хочешь взять нас, иди сюда!

Он говорил с такой уверенностью потому, что Аженор, увлеченный атакой и подгоняемый ревностью, обогнал своих товарищей и появился перед двумя сотнями английских всадников почти в одиночестве. Грозная опасность не останавливала отважного молодого человека: он все глубже вонзал шпоры в бока своего коня, побелевшего от пены.

Каверлэ был не из робкого десятка, и его природная жестокость, кстати, отлично гармонировала с надеждой на верную победу. Окруженный своими солдатами, он ждал Аженора, крепко сидя в седле.

Тогда все увидели необычную картину: одинокий рыцарь, пригнув голову, несся на двести вытянутых копий.

– Эй, трусливый англичанин! – кричал издалека Виллан Заика… – О, трус, трус! Стойте, Молеон, хватит рыцарства! Трусливый, подлый англичанин!

Каверлэ охватил стыд: он все-таки был рыцарем и обязан был обменяться ударами копья один на один, чтобы не опозорить свои золотые шпоры и Англию.

Он выехал вперед и занял боевую позицию.

– Твой меч уже у меня, – крикнул он Молеону, который надвигался на него как ураган. – Здесь тебе не монтельская пещера, и сейчас у меня будет все твое оружие.

– Поэтому сперва возьми-ка копье, – ответил молодой человек и с такой нечеловеческой силой выбросил вперед копье, что вышиб англичанина из седла, сбив его вместе с лошадью на землю.

– Ура! – заорали бретонцы, опьянев от радости и кидаясь вперед.

Видя это, англичане развернули коней и пустились догонять своих, что разбежались по равнине; бросив короля, которого конь уносил к замку Монтель, Каверлэ приподнялся с трудом: у него был перебит позвоночник; конь, пытаясь скинуть всадника, ударил его копытом в грудь и снова припечатал к земле, где расползалась лужа черной крови.

– Ах, черт! – прошептал он. – Это конец, больше я никого не возьму… я умираю…

И замолк…

В это мгновенье надвинулась бретонская кавалерия, и тысяча сто коней, отягощенных всадниками в доспехах, вихрем пронеслись над растоптанным трупом этого знаменитого торговца королями.

Но эта задержка спасла дона Педро. Напрасно Виллан Заика, предпринимая героические усилия, пытался придать третье дыхание людям и коням, бретонцы бешено мчались вперед, рискуя загнать коней, но в тот момент, когда они почти настигли дона Педро, тот успел въехать в первый пояс укреплений замка и оказался в безопасности; ворота за ним захлопнулись.

Он благодарил Бога, что и на сей раз избежал плена.

Мотриль же приехал в замок на четверть часа раньше.

Виллан Заика с досады рвал на себе волосы.

– Терпенье, мессир, – успокаивал его Аженор, – не будем терять времени и окружим замок. То, что нам не удалось сегодня, удастся завтра.

Виллан Заика последовал этому совету; он расставил своих всадников вокруг замка, и сумерки опустились в тот миг, когда последний выход был закрыт для всякого, кто попытался бы вырваться из Монтеля.

Тем временем подошел и Дюгеклен со своими тремя тысячами солдат; он узнал от Аженора важную новость о короле доне Педро.

– Какая досада, – сказал он, – ведь крепость неприступна.

– Сеньор, это мы еще посмотрим, – ответил Молеон. – Бели в замок нельзя войти, то следует признать, что из него нельзя и выйти.

Коннетабль не был наивным человеком. Он был далек от того, чтобы недооценивать способности дона Педро, хотя признавал, что характер у короля отвратительный.

Когда он обошел вокруг замка Монтель и оценил его местоположение, когда убедился, что, благодаря хорошей, надежной охране, можно не выпустить из замка даже мышь, Дюгеклен сказал:

– Нет, мессир де Молеон, нам не выпало того счастья, которое вы нам обещали. Нет, король дон Педро не заперся в замке Монтель, ибо ему отлично известно, что его отсюда не выпустят и уморят голодом.

– Уверяю вас, ваша милость, что Мотриль в замке и с ним король дон Педро, – возразил Молеон.

– Я поверю в это, когда сам его увижу, – ответил коннетабль и спросил: – Сколько в замке солдат?