– Это когда тебя еще не осыпал ласками ни один мужчина.

– В таком случае, отныне я уже не девственница?

– Почему ты так решила?

– Мне показалось, сегодня утром ты меня ласкал.

– Ласка ласке рознь, дитя мое, сегодня утром я тебя гладил, и очень нежно…

– О да!

– Но от таких прикосновений девственности не лишаются.

– А от каких лишаются?

– Следует прежде разъяснить тебе понятие невинности.

– Разъясни непременно.

– Это будет нелегко.

– Ничего, ведь ты такой умный!

– Невинность – это физическое и нравственное состояние, в котором пребывает всякая девушка, никогда не имевшая любовника.

– А что значит иметь любовника?

– Совершить с мужчиной любовный акт, с помощью которого продолжается человеческий род.

– И мы еще не совершали этого самого акта?

– Еще нет.

– И поэтому ты мне не любовник?

– Пока я могу назваться лишь твоим возлюбленным.

– А когда ты станешь моим любовником?

– Как можно позже.

– Неужели это столь тебе противно?

– Напротив, это то, чего я жажду больше всего на свете.

– О мой Боже! Как досадно! Опять перестаю понимать.

– Существует особый алфавит счастья, моя прекрасная маленькая Виолетта, и заслужить звание любовника женщины – означает дойти в нем до буквы «Z». Прежде следует освоить целых двадцать четыре буквы, из которых начальной «А» является поцелуй руки.

Я поцеловал ее маленькую руку.

– До какой же буквы ты дошел сегодня утром?

Я вынужден был признать, что оказался весьма близок к «Z», перепрыгнув через изрядное число гласных и согласных.

– Ты смеешься надо мной.

– Клянусь, что нет; видишь ли, милый ангел, я стремился, как можно дольше постигать этот сладостный алфавит любви, где каждая буква – новая ласка, сулящая блаженство. Мне хотелось постепенно, один за другим, срывать нравственные покровы с твоего целомудрия, подобно тому, как я буду сбрасывать с тебя одежды.

Будь ты одета, каждый предмет, от которого я бы тебя освобождал, открывал бы моим взорам нечто новое, неизведанное: шею, плечо, грудь и мало-помалу все остальное. Но я, как дикарь, проскочил эти прелести, пожирая глазами твою нетронутую наготу, а ты и не ведала, чем одаривала меня и сколь была расточительна.

– Оказывается, я вела себя неправильно?

– Нет, что ты, какой тут может быть расчет – я так люблю, я так хочу тебя!

Я распустил ее витой пояс, халат соскользнул; она сидела у меня на коленях в одной сорочке.

– Хочешь узнать, что такое невинность? – я уже не владел собой. – Ладно, сейчас скажу, иди ко мне поближе, погоди… целуй меня в губы!

Я прижал ее к своей груди; она обвила руками мою шею, задыхаясь от желания.

– Чувствуешь мою руку?

– Aх, да, – ответила она, вся дрожа.

– А мой палец, ощущаешь его?

– Да… да…

– Я сейчас прикасаюсь к тому, что зовется невинностью. Достаю до той самой девственной плевы, которую необходимо разорвать, чтобы женщина могла стать матерью. Стоит повредить эту плеву – и девушка превращается в женщину. Так вот, ограничиваясь лишь поверхностными ласками, я стремлюсь подольше сохранить тебя девственной. Теперь понимаешь?

На ласку моего пальца Виолетта отозвалась нежными вздохами, прерываемыми страстными постанываниями. Вскоре она, словно собравшись с силами, сжала меня так, что чуть не задушила, бормоча бессвязные слова; внезапно руки ее разомкнулись, она застонала, запрокинула голову назад и сделалась безжизненной.

Сорвав с нее сорочку и сбросив с себя все до рубашки, я отнес ее, нагую, на кровать, прижимая к своей обнаженной груди.

Когда она пришла в себя, мое тело было распростерто над ее телом, мои губы – прижаты к ее губам, дыхание наше смешалось.

– О, я точно умерла… – прошептала она.

– Умерла?! – воскликнул я. – Ты умерла?! Это я сам, похоже, умер! Но нет, напротив, только сейчас мы и начинаем жить.

И я стал целовать ее с головы до пят. От каждого поцелуя она вздрагивала, словно от укуса. Потом в ответ жадно впилась в меня, тихо постанывая от наслаждения. Любая встреча наших губ наполняла тишину блаженством и восторгом.

Вдруг раздался крик изумления: она обеими руками ухватилась за неизвестный ей прежде предмет и ее озарило…

– Теперь ясно, чем именно… такое невозможно стерпеть.

– Виолетта, любимая, я больше не владею собой, ты сводишь меня с ума!

Я попытался отстраниться.

Она воспротивилась:

– Нет, не отворачивайся от меня, если любишь, не бойся причинить мне боль. Я хочу…

Проскользнув вниз и обвив мое тело руками и ногами, она сама проложила дорогу.

– Я хочу… – повторяла она. – Хочу…