– На меня, мерзавцы!

Кто-то невидимый откликнулся на этот зов и устремился к нему. Маэстро почувствовал приближение противника всем своим существом; он слышал звук шагов и наносил вслепую укол за уколом, пока не вынудил убийцу отступить. Задыхаясь, он опять прислонился к стене, пытаясь собраться с силами. Он был измучен и не знал, сколько еще сумеет продержаться. Найти дверь в темноте было невозможно, но даже если бы он сумел сориентироваться, у него не хватило бы времени, чтобы нащупать ключ и повернуть его в замке прежде, чем на него вновь нападут. «Вот тебе и крышка, приятель», – сказал он себе, с тоской вглядываясь в окружающую его со всех сторон темноту. Умереть он не боялся; он лишь жалел, что умрет, так и не узнав правды.

Справа послышался шорох. Он ткнул шпагой в направлении источника звука, и клинок с силой налетел на что-то твердое: один из негодяев, чтобы обезопасить свое наступление, выставил перед собой стул. Маэстро двинулся по стене вправо, пока его плечо не уперлось в какой-то крупный предмет, по-видимому шкаф. Он размашисто ударил шпагой, словно хлыстом; раздался бодрящий грозный свист рассекающего воздух клинка; убийцы, несомненно, тоже его слышали; этот зловещий звук вынуждал их действовать осмотрительно, что для дона Хайме означало еще несколько минут жизни.

Они опять подступили совсем близко; дон Хайме нюхом уловил их приближение. Он бросился вперед, наталкиваясь на невидимую в потемках мебель. Что-то с грохотом падало на пол. Он добрался до противоположной стены и затаился, едва дыша: легкий свист вдоха и выдоха не давал ему расслышать другие звуки. Слева совсем рядом с ним что-то рухнуло. Он оперся на левое бедро и принялся наносить новые уколы. Внезапно раздался яростный вопль:

– Проклятье, он опять меня ранил! «Этот тип просто круглый болван!» – подумал дон Хайме. Он осторожно перебрался в другое место. На этот раз он ничего не задел и усмехнулся: поединок в темноте напоминал детскую игру в жмурки. Сколько еще удастся ему продержаться? Должно быть, недолго. Но после всего, что произошло, это был не самый худший момент для смерти: по крайней мере, погибнуть в бою достойнее, чем спустя несколько лет скончаться в приюте в окружении монашек, которым достанутся его жалкие пожитки, сложенные под кроватью; испустить дух, ругая Бога, в которого он никогда не верил. – На меня!

На сей раз слабый возглас остался без ответа. Какая-то тень метнулась в его сторону, захрустели битые черепки, и неожиданно на стене вырос светлый прямоугольник. В приоткрывшуюся дверь юркнула тень, за ней протиснулся другой темный силуэт.

Снаружи донеслись голоса соседей, разбуженных шумом драки. Застучали шаги, захлопали двери и ставни, послышались встревоженные возгласы разбуженных женщин. Дон Хайме, пошатываясь, сделал несколько шагов и бессильно прислонился к дверному косяку, с наслаждением втягивая в легкие прохладный ночной воздух. Его одежда пропиталась потом, рука, державшая шпагу, дрожала. Он не сразу осознал, что свершилось чудо: после столкновения в кромешной тьме с убийцами он остался жив.

Вокруг него столпились испуганные соседи в ночных сорочках, вооружившиеся масляными фонарями и свечами. Они с любопытством заглядывали внутрь квартиры, не решаясь войти. По лестнице поднялся дежурный полицейский, держа в руках фонарь; соседи уважительно расступились, пропуская его вперед. Полицейский с подозрением покосился на шпагу, которую дон Хайме все еще держал в руках.

– Вы их задержали? – спросил маэстро, заранее зная ответ.

Полицейский отрицательно покачал головой и почесал затылок.

– У нас ничего не вышло, сеньор. Эти двое удирали вниз по улице во всю прыть; за ними погнались, но возле Толедских ворот они вскочили в поджидавший их заранее экипаж и умчались… Что здесь произошло?

Дон Хайме указал в глубь квартиры:

– Там в комнате тяжелораненый; посмотрите, что с ним. Хорошо бы позвать врача. – Силы, которые давал ему азарт битвы, постепенно покидали его, уступая место безграничной усталости; внезапно он почувствовал себя очень старым и утомленным. – Надо бы срочно предупредить начальство, дона Хенаро Кампильо.

Полицейский был не на шутку встревожен.

– Не беспокойтесь, сеньор. – Он внимательно посмотрел на дона Хайме и, заметив на его лице пятна крови, взволнованно спросил:

– Вы ранены?

Дон Хайме потрогал пальцами лоб. После удара, нанесенного им в схватке противнику, брови распухли и кровоточили.

– Это не моя кровь, – ответил он, слабо улыбнувшись. – К сожалению, я едва ли смогу описать, как выглядели эти двое… У одного сломан нос, а у другого на теле две раны, – больше мне ничего не известно.

Рыбьи глаза пристально и холодно смотрели на него из-за стекол пенсне.

– И это все?

Дон Хайме молча смотрел на остатки кофе в чашечке, стоявшей перед ним на столе. Ему было крайне неловко.

– Я рассказал вам то, что мне известно.

Кампильо встал из-за стола, прошелся по кабинету, остановился возле окна и, продев большие пальцы в петли жилета, задумчиво поглядел на улицу. Через некоторое время он медленно обернулся и мрачно уставился на своего посетителя.