— В таком случае я хотела бы продать «Надежду Два», — к великому удивлению Кейна, ответила Гленна. — Слишком много печальных воспоминаний связано у меня с этим прииском. Давай продадим его какой-нибудь крупной компании, их сейчас много появилось в Денвере. А деньги положим в банк, и пусть они станут наследством для наших детей. А вот с «Золотой Надеждой» я не расстанусь. Это память об отце. И не только о нем.

— О чем же еще? — спросил Кейн.

— Это был мой самый первый дом и самый любимый. И в нем мы с тобой зачали наших детей.

— Детей? — озадаченно переспросил Кейн.

— Я уверена, что за последние дни мы получили в подарок от бога не только золото и серебро.

— Ты ясновидящая? — с улыбкой спросил Кейн.

— Нет, я просто женщина. А женщины, мой милый, всегда чувствуют такие вещи.

— Ты каждый год будешь дарить мне по ребенку? Гленна обернулась и ответила, сверкнув улыбкой:

— Нет, только в первые три года. А потом буду просто дарить тебе наслаждение.

Громкий смех Кейна эхом прокатился под пологом леса.

— Любовь моя, — перешел он на чувственный шепот. — Быть с тобой — всегда райское наслаждение, и я намерен разделять его с тобой до самой смерти.