Сама школа была освещена огнями на всех трех этажах, около центрального входа ее уже собирались родители из народной дружины. «Продленка» уже выстроилась парами, воспитатели громко загоняли в строй еще резвившихся мальчуганов, после наступления темноты детям запрещалось появляться на улице без взрослых.

Раздался резкий свист, это Юдин оповещал, что появились чужие. Через пару минут послышался скрип снега. Из-за большого гаража появилась толпа из двух десятков людей. На плечах у некоторых Васинцов заметил ремни охотничьих ружей.

— Эй, придурки, вам че здесь надо?

— Да ниче, отдохнуть присели, щас пойдем, — ответил за всех Васинцов, незаметно дав знак приготовиться.

— Не хрена здесь сидеть, — сказал, выходя из толпы, высокий мужчина в толстой армейской куртке. — Школа здесь рядом, а вы винище жрете, посовестились бы.

— Эй, старшой, — раздалось из толпы, — у них молотки с ломами, может, они гаражи вскрывают?

— Не, строители мы, — быстро ответил Васинцов, разглядывая повязку на рукаве старшего. Народная дружина, ничего страшного…

— Документики имеются? — спросил названный «старшим», поправляя на плече охотничью двустволку.

Васинцов покорно полез за пазуху и вытащил свой старый российский паспорт. «Старшой» внимательно просмотрел документ, удивленно вскинул брови.

— Прописка мордовская. Далеко же вас занесло.

— Что поделаешь, дома с работой плохо, а здесь заработки хорошие…

— Оно и понятно. Ладно, скажи своим, чтобы руки показали…

«Старшой» внимательно осмотрел руки «артельщиков», не до конца отмытые после ударного трудового дня, и кивнул головой.

— Порядок. Вы бы, ребята, двигали побыстрее в сторону станции. Тут вечерами опасно. Если ночевать негде, могу в местном техникуме разместить в спортзале, там у нас штаб народной дружины. Правда, там только матрасы в подсобке, но зато тепло…

— Спасибо, добрый человек, — сказал Васинцов, неожиданно растрогавшись. — Не, мы домой, в Дмитров, там у нас общага, устали очень…

— Ну и с Богом! Только приберите за собой. — «Старшой» махнул рукой на пустую тару, остатки закуски на газетке и двинулся в сторону школы, выговаривая на ходу парню в пуховике:

— Еще раз услышу, что ты незнакомых придурками обзываешь, вышибу из дружины на хрен, понял?! Ребята вкалывают, может быть, больше твоего, а ты им «придурки». В Москве десять миллионов живет, а строить некому, вот и едут за москвичей работать… Чтоб тебя торкнуло завтра больше обычного. Быстро извинился перед трудягами!

Молодой парень в оранжевом пуховике робко подошел к «бригаде» и, низко поклонившись, попросил прощения.

— Ну-ка, ребята, попрыгали, — приказал Васинцов.

Команда, одетая в одинаковые черные комбинезоны, в «сферах», увенчанных фонариками, запрыгала на месте.

— Юдин, у тебя что-то звякает, сними наручники с пояса, спрячь в карман. Сколько раз говорил, что пластиковая «вязка» лучше и надежнее наручников. Ну, опять ты про свой «психологический эффект», мент поганый, прям, как ребенок. Еще раз попрыгали. Отлично! Приборы ночного видения у всех в порядке? Еще раз напоминаю: один вяжет, второй прикрывает спину. Не гонитесь за количеством, все равно район окружен, действуйте наверняка. Корича ведем парами, Вазгян с Юдиным первые…

Корич единственный из группы был одет в обычную матерчатую куртку, черную вязаную шапочку, высокие ботинки-говнодавы. Он выглядел абсолютно спокойным, только скулы шевелились без остановки.

— Что, снова чувствуешь?

Корич кивнул.

Они шли след в след. Девять человек, служивших в разных родах войск, проходивших обучение в разных школах спецназа, у разных учителей и преподавателей, теперь действовали как единый, слаженный организм.

Корич уже дал знак, что почувствовал стаю. Он шел, покачиваясь, умело разыгрывая пьяного, из сумки в его руке торчало заткнутое свернутой газетой горлышко литровой бутыли и кончик батона вареной колбасы. Васинцов уже заметил трех подростков, внимательно следящих за Коричем. Они отставали шагов на пятьдесят и медленно сокращали расстояние. Васинцов скомандовал группе остановиться, отправив вперед только Вазгяна с Юдиным для подстраховки Корича, и связался с Первым.

— «Лосята» пошли, их зацепили, — сказал полковник более чем лаконично, — ни пуха…

Корич прислонился к фонарному столбу и стал очень натурально ковыряться в ширинке. Что такого, выпил мужик, отлить захотел, а туалетов общественных здесь не предусмотрено.

— Пусть лучше лопнет моя совесть, чем мочевой пузырь! — с надрывом проорал Корич, орошая снег, мощной струей.

Да, меняются времена, портятся нравы, никаких тебе «Закурить не найдется» или «Как пройти в библиотеку», трое пацанов, на ходу вытаскивая из-под курток велосипедные цепи и дубинки, кинулись на «пьяного». По-всему первый же удар дубинкой должен был опуститься на голову Корича, но вместо этого резина звучно шлепнулась о дерево. Пацан даже как-то удивленно посмотрел на свое орудие, промазавшее по такой легкой цели. Цепь второго скользнула по рукаву куртки прапорщика, бейсбольная бита третьего и вовсе только свистнула в воздухе.