Бад Лэйн насторожился, почувствовав в этих словах скрытую угрозу.

— А если я против?

— Я бы хорошенько над этим поразмыслил, доктор Лэйн. Если вы будете против, то я буду просить освободить меня в будущем от всякой ответственности за все дела, связанные с проектом «Темпа» и, по-видимому, заявлю о необходимости расследования по поводу использования бесконечного множества денег, затрачиваемых на проект. Моя отставка кристаллизует это давление. Вы и ваш проект подвергнетесь расследованию.

— И что же дальше? — тихо спросил Бад Лэйн.

— А дальше вы обнаружите, что многие значительные лица разделяют ту же мысль, что и я: единственный путь в глубокий космос, мой ученый друг, проходит через дальнейшее совершенствование движителей, основанных на физических явлениях, как, например, общепринятые прямоточные реактивные движители типа «А-6». А все эти складки энштейновского пространства и всякие временные поля — от начала и до конца всего лишь грезы и мечты.

— Если вы, генерал, так в этом уверены, почему же вы не порекомендуете прекратить работы по проекту «Темпо»?

— Это не входит в мои обязанности. Моя обязанность — обеспечить вашему кораблю «Битти-2» все необходимое, чтобы он поднялся с Земли. Если в полете его постигнет неудача, на мне это не отразится. Если вы не сможете поднять его с Земли, то мы сможем использовать корпус для ныне рассматриваемого военного проекта. Перед вами выбор, доктор Лэйн. Либо вы согласитесь с назначением Либера к вам советником, либо вам придется примириться с прекращением работ по вашему проекту.

Прошло несколько долгих секунд, прежде чем Бад собрался с мыслями.

— Генерал, позвольте мне взять на себя смелость подытожить современную историю развития межпланетных полетов. Со времени самых первых работ по созданию старинного реактивного двигателя на химическом топливе «Битти-2» в Уайт Сэнде — свыше двадцати пяти лет назад — история развития межпланетных полетов была историей неудач. Эти неудачи можно рассортировать на три категории. К первой относятся неудачи из-за технических недостатков в структуре материалов и в конструкции кораблей. Ко второй — неудачи из-за шпионажа и саботажа. К третьей — неудачи из-за ненадежности человеческого фактора.

В проекте «Темпо», генерал, предусмотрены меры, понижающие вероятность всех этих неудач. Передача всех полномочий гражданскому техническому персоналу делает этот персонал ответственным за предотвращение неудач первой категории. Засекреченность местоположения лабораторий и внимательная проверка кадров на благонадежность предусмотрены, чтобы проект не постигла неудача второй категории. А неудачи третьей категории — на совести доктора Инли и ее сотрудников. Пока, как вы говорите, командую я, я приму майора Либера при выполнении трех условий. Первое — он не будет обсуждать теоретические и технические проблемы ни с кем из персонала. Второе — он будет носить штатскую одежду и ему придется приспособиться к нашим правилам. Третье — ему придется пройти проверку на благонадежность по «классу А» и расширенную проверку на стабильность психики, которой подвергаются все вновь принимаемые на работу.

Майор Либер покраснел и уставился в потолок.

— Доктор Лэйн, — спросил Сэчсон, — вы считаете, что ваше положение дает вам право устанавливать такие условия?

Бад понял, что сейчас может решиться многое. Если он отступит, то вскоре Либер сколотит свой персонал, ядро военного штаба, и генерал Сэчсон дюйм за дюймом перехватит все руководство проектом. А если не отступит, Сэчсон может выполнить свою угрозу. Но такая отставка будет смотреться в послужном списке генерала не слишком-то удачно.

— Я не приму майора Либера ни на каких других условиях, — ответил Бад.

Секунд десять Сэчсон внимательно смотрел на Бада.

— Я не вижу причин, — вздохнул он наконец, — не пойти на компромисс. Но меня обижает ваше подозрение, касающееся того, что любой сотрудник из моего личного персонала может оказаться неблагонадежным человеком.

— Генерал, я могу напомнить вам случай капитана Сэнгерсона, — заметил Бад.

Сэчсон, казалось, не услышал этого замечания. Он взглянул на Либера.

— Введите заключенного, майор, — приказал генерал. Либер открыл дверь комнаты для совещания и что-то тихо сказал охраннику. Тотчас же в комнату ввели Уильяма Конэла.

Карие глаза Шэрэн удивленно расширились, она торопливо подошла к Конэлу и осмотрела припухлость под его левым глазом. Затем повернулась к генералу, бросив на него раздраженный взгляд.

— Генерал, этот человек не заключенный, а пациент. Почему его били?

— Не поднимайте шума, доктор Инли, — жалостно скривился в улыбке Конэл. — Я не виню парня, побившего меня.