Ада. Не волнуйся, милый.

Авель. Я не волнуюсь. Я вообще больше не волнуюсь. Я спокоен. Спокоен и холоден, как лед. Я прошу вас, профессор, подумать о крахе биржи, если мы прекратим войну.

Адам. Это мне ясно, господин президент.

Авель. Миллионы потеряют свои сбережения. Адам. Это мне тоже ясно, господин президент. Авель. Итак?

Адам. Несмотря на это, я бессилен.

Ада. Не волнуйся так.

Авель. Закройте рот, генерал!

Каин. Слушаюсь, господин президент.

Адам. Солнце выбрасывает раскаленные газы, никогда еще на солнце не было протуберанцев таких размеров.

Авель. Мне все равно.

Адам. Профессор Темплевского университета в Филадельфии утверждает, что оно собирается выбросить часть материи, оно расколется.

Авель. Ну и что?

Адам (внезапно прекращая трясти головой). Это означало бы конец для Земли, смерть.

Авель медленно поднимается и надвигается на Адама, тот отступает.

Авель. Если солнце взорвется, вы несете за это ответственность.

Адам. Господин президент.

Ада. Успокойся, дорогой.

Авель. Закрой пасть!

Адам. Мое мнение, господин президент, – солнце не взорвется. Оно стабильно и будет стабильно еще несколько биллионов лет. Профессор Темплевского университета всемирно известный дурак.

Авель пожимает руку Адаму, идет к Каину.

Авель. Я был бы рад не встречать среди моих советников всемирно известных дураков.

Каин. Слушаюсь, господин президент.

Ада. Спокойно, дорогой.

Авель. Секретарь.

Ева. Господин президент.

Авель. Мне понадобятся мои капли.

Ева. Само собой разумеется, президент. Уходят.

Ада. Господа, прошу вас к нам на ленч.

Ада, Каин и Адам уходят. Выходит Енох, оглядывается. Берет поочередно кубы, стулья, ранцы, котел, ящик, скамью и бросает все эти вещи за кулисы. На сцене остаются только бутылка из-под джина, каска, фуражка, телефон, газеты, журналы мод и наушники. Енох садится на авансцене. Выходит Цилла, оглядывается.

Цилла. Дома как и не было.

Енох. Смерч снес все, что было.

Цилла собирает газеты.

Енох. Здесь бессмысленно наводить порядок. Цилла продолжает собирать газеты.

Енох. Я строил этот дом для нас.

Цилла. Для нас и нашего ребенка.

Енох. Завод, где я работал, тоже разрушен. Цилла аккуратно складывает газеты в глубине сцены.

Цилла. Я провожала тебя до дверей, когда ты уходил на работу.

Енох. Старый Гизингер вечно таскался за тобой.

Цилла. Он не приставал ко мне.

Енох. И молодой тоже.

Цилла. Он только иногда забегал.

Енох. Теперь их нет в живых.

Цилла. Погибли тысячи.

Енох. Миллионы. Цилла садится на пол, скрещивает руки на груди.

Цилла. Мы беззащитны перед смерчем.

Енох. Все перед ним беззащитны.

Молчат.

Енох. Правительство объявило, что мир не погиб.

Цилла. Ложь.

Енох. Ты уверена?

Цилла. Ты сам это знаешь.

Енох. Знаю.

Цилла. Мы знаем это.

Молчат.

Енох. У нас никогда не будет детей.

Цилла. Ни у кого уже не будет детей.

Молчат.

Енох. Солнце бросило нас на произвол судьбы.

Цилла. Мы думали, что солнце никогда не оставит нас.

Енох. Земля могла бы быть счастливой.

Цилла. Если бы люди были справедливее.

Енох. Люди делали все неправильно.

Цилла. Они многое делали не так.

Молчат.

Енох. Это сейчас несущественно.

Цилла. Все сейчас несущественно.

Молчат.

Енох. Я любил тебя.

Цилла. Я и сейчас люблю тебя.

Цилла смотрит в небо.

Цилла. Я думаю, будет еще один смерч.

Енох бросается к Цилле, закрывая ее собой.

Енох. Последний.

Со всех сторон выходят Адам, Авель, Каин, Ева, Ада, Наема. Все опускаются на пол: слева – Адам, Наема, Ева, справа – Цилла и Енох, параллельно рампе – Авель; Каин и Ада – на заднем плане. Все кричат псалмы, отчаянно, в безумной надежде, что Бог услышит и поможет им.