Каин. Что будет?

Авель. Солнце расколется, и его материя исчезнет во Вселенной.

Авель явно рад этому.

Каин. Ах так.

Адам. Бах!

Каин. Что?

Адам. Бабах!

Каин. Как?

Адам. Бум!

Каин. Ага.

Енох. Но пока это солнце еще стабильно.

Авель. Значит, с ним ничего не случится.

Енох. Нет, оно исчезнет.

Авель. Значит, оно не стабильно.

Енох. Тогда я ничего не понимаю в солнцах. (Переворачивается на спину.)

Адам. И я тоже.

Каин. Что?

Адам (зло). И я тоже.

Каин (свирепеет). Ах так.

Адам. Интересно, есть ли у этого солнца планеты?

Каин. Есть – что?

Адам. Планеты!

Каин (спокойно). А-а, понятно.

Авель. Не имею представления.

Каин. Чего-чего?

Адам невнятно что-то бормочет.

Каин. Да?

Енох. Я говорю о планетах, населенных жизнью.

Каин. Чем?

Авель (обращаясь к Каину). Растениями, животными, людьми.

Каин. Ага.

Енох. Я совсем не разбираюсь в живых организмах.

Авель. Это неважно.

Енох. Ну что, двинулись дальше?

Авель, смеясь, поднимается, за ним встает Енох.

Каин. А?

Авель (подходит к Каину). Пошли.

Каин. Понял. (Поднимается и становится позади Авеля.)

Адам бросает последний взгляд на Млечный Путь, осматривает сцену: пустая бутылка, каска, патронташ, фуражка, телефон, наушники, журналы мод; поднимает патронташ, непонимающе рассматривает его, потом бросает на авансцену.

Адам. Солнце все равно погибнет. (Уходит.)