Он подступил к ней почти вплотную, так близко, что она уловила запах его одеколона и вспомнила, что она чувствовала, когда он ее обнимал, и сказал:

— Энни, давай не будем ругаться. Сегодня кто-то пытался тебя убить.

— Может быть, и так. А может быть, только припугнуть до смерти. Мне показалось, что джип в последний момент вильнул в сторону.

— Ах вот оно как! Это ты сама придумала, или тебя кто-то надоумил? Я проверял шоссе, на нем не осталось никаких следов торможения. Тот, кто сидел за рулем внедорожника, знал наверняка, каким будет исход столкновения. Джип смял бы твой спортивный автомобиль в лепешку!

— Мне плевать, все равно я никуда не поеду. А как бы ты поступил, если бы тебя попытались убить? Неужели ты бы сбежал?

— Какое это имеет отношение к делу?

— Прямое! Меня едва не покалечили, Грейди! На мне нет живого места, я вся в синяках и ссадинах! И не зли меня больше!

Грейди запустил пятерню в свои ячменные волосы, борясь с желанием погладить Энни по щеке и поцеловать, и простонал:

— Я вижу, ты намерена свести меня с ума своим упрямством! Довести до умопомрачения! Ну как мне тебя переубедить?

— Я нужна Арчи, — облизнув губы, тихо сказала Энни.

— Пусть Арчи катится ко всем чертям! — вскричал Грейди и сжал ладонями ее лицо. — Обещай, что когда-нибудь ты мне все расскажешь!

Энни судорожно вздохнула и спросила:

— Что расскажу?

— Правду! — прошептал он и нежно поцеловал се в губы. — Чистую правду, Энни! Правду, и ничего кроме правды. Договорились?

— Ты очень настойчив, Грейди! — с тяжелым вздохом ответила она и, схватив его за голову, впилась ртом в его губы, не заботясь ни о своих ссадинах и синяках, ни о том, как он отреагирует, когда узнает всю правду. Ей хотелось в этот миг сосредоточиться только на этом поцелуе, не думая ни о прошлом, ни о будущем…

Арчи принарядился к встрече с ними. Грейди впервые видел его одетым в костюм и был удивлен вдвойне, заметив на миллиардере китель, наподобие того, что носил Неру.

— У вас сегодня щегольской вид, Арчи, — сказал он, усаживая Энни на стул с подлокотниками, стоявший у камина. Она держалась молодцом, хотя и чувствовала себя довольно скверно. О том, чтобы лечь с ней в постель, пока не могло быть и речи. Поэтому Грейди оставалось утешаться надеждой, что синяки и ссадины на ее теле скоро заживут.

— Для кого, интересно, вы так вырядились? Для доктора Сандборна или для Мейси? Или у вас появилась тайная пассия? — улыбаясь, спросила у Арчи Энни. — Кто эта счастливица?

Старик не успел ответить, потому что Грейди, сев рядом с Энни на другой стул, спросил у него:

— В чем дело? Почему вы нарушили наш уговор?

— Она отказалась принять чек, — ответил Арчи, стараясь держать спину прямой, чтобы Диккенсу было удобно счищать с него щеточкой пылинки. — Отказалась наотрез. Верно, Энни?

— Он это уже знает, Арчи, — сказала она. — Но он хочет знать причину. Верно, Грейди?

— И ты собираешься сообщить ее ему? — спросил Арчи. — Я тоже хотел бы послушать.

— У мистера Пиверса сегодня отменное настроение, — промолвил Диккенс, убирая щетку в ящик комода. — Он даже намеревается спуститься в гостиную. Однако я полагаю, что дальше благого намерения это дело не пойдет. Во всяком случае, так было всегда. — Он отошел в дальний угол и, скрестив на груди руки, замер в ожидании дальнейших указаний.

— Не умничай, Диккенс! — проворчал Арчи, сердито посмотрев на него, потер ладони и произнес, снова глядя на Грейди и Энни: — Ну, перейдем к сути дела, ради которого я вас сюда пригласил. Диккенс, принеси мешок.

— Слушаюсь, сэр! — сказал Диккенс и, закатив к потолку глаза, направился к чулану.

Энни и Грейди переглянулись и замерли, охваченные тревожными предчувствиями. Дворецкий открыл дверь чулана, вошел в него и спустя несколько мгновении вышел, держа в вытянутой руке большой холщовый мешок.

— Неси его сюда! Живее! — прикрикнул на него Арчи, хлопнув в ладоши. — Открой и вывали ее на пол. Быстрее! Быстрее!

Грейди просунул руку под пиджак и нащупал рукоять револьвера, чисто машинально, разумеется, подумав, что предосторожность в данной ситуации не будет лишней.

Диккенс развязал веревку, которой был завязан мешок, перевернул и, вытряхнув на пол его содержимое, быстро отступил на несколько шагов.

По паркету, извиваясь и гремя погремушками на хвосте, проползла большая отвратительная змея. Вернее, она проскользила.