— Будет исполнено, сэр! — сказал дворецкий.

— Нет! — вскричала Энни, тряся головой. — Я остаюсь! Сколько раз мне это повторять? Может, вышить это на твоей наволочке, Арчи? Как откроешь утром глазки, так и прочитаешь: «Я остаюсь! «

— Значит, ты согласна подыграть мне? Ты спасешь меня от укуса змеи?

— Ни за какие коврижки! — ответила Энни.

Но не успел Грейди схватиться руками за голову и в очередной раз простонать, что она его сведет с ума своим ослиным упрямством, как дверь распахнулась и в комнату влетел доктор Милтон Сандборн.

— Где он? — патетически завопил он. — Где мой больной? Я принес сыворотку! Держись, Арчи, сейчас я введу тебе противоядие!

На полпути к кровати он замер, ошалело огляделся по сторонам и, пожав с недоумением могучими плечами, спросил:

— Что здесь происходит? В чем дело? Неужели я что-то напутал?

— Разумеется, мой сладенький! — проворковала Мейси, появляясь в спальне вслед за ним, одетая в переливающееся голубое платье и благоухающая духами Энни так, словно бы она в них искупалась. — Ты вошел не в ту дверь! Не расстраивайся, милый, я вылечу тебя от склероза, а заодно и от всех других твоих недугов.

Энни плюхнулась на стул и хохотала, пока на глазах у нее не выступили слезы.

В полночь Энни и Грейди уединились на кухне, чтобы заморить червячка печеньем и молоком и обсудить события минувшего дня.

— Стоит мне вспомнить выражение лица доктора Сандборна, когда он сообразил, что старался напрасно, и меня разбирает смех, — сказала Энни, соскребая верхними зубами сладкую глазурь с печенья.

— Не надо! — попросил Грейди, отворачиваясь.

— Почему? А что особенного в том, что я хочу сначала съесть глазурь? — обиженно морща носик, возразила Энни.

— Меня это бесит! Пожалуйста, не выводи меня из себя, я и так на тебя зол!

— Грейди, прекрати меня пилить! Я уже миллион раз повторяла, что не собираюсь уезжать. Во-первых, у меня контракт. Во-вторых, я сама зла как черт. Сначала кто-то сварил моего плюшевого кролика, потом разбили мой автомобиль. Нет, я остаюсь!

— Выходит, дело не только в деньгах, как ты заявила в первый раз?

Энни сложила вместе две половинки шоколадного печенья без глазури и, обмакнув их в молоко, отправила в рот. Грейди тоже взял из пачки печенье и сказал:

— Молчишь? Тогда я отвечу за тебя: ты не хочешь уезжать не только из-за денег. Сегодня я разговаривал по телефону с Куинном, и он сообщил мне любопытную информацию,

— В самом деле? Она касается меня? — поинтересовалась Энни, разделяя на две половинки второе печенье.

— В определенном смысле да, Энни. Как выяснилось, ты уникальный феномен. Куинн проверил твои данные по своим каналам и установил, что никакой Энни Кендалл нет и в помине. Нет ни ее адреса, ни банковской истории, ни водительских прав, ни карточки социального страхования. Так что на пенсию можешь не рассчитывать, если, разумеется, Пиверсы позволят тебе до нее дожить.

— Поживем — увидим, — сказала, пожимая плечами, Энни. — Еще неизвестно, кому повезет. Мне казалось, что ты человек слова, Грейди. Ты ведь обещал не копаться больше в моем прошлом. Ну да ладно, пора подвести итоги: меня вообще нет, а ты — жалкий лгун.

— Значит, мы квиты, — сказал Грейди и чертыхнулся, выронив в чашку с молоком полуразмокшее печенье. — У меня это никогда толком не получалось, — со вздохом добавил он и стал вылавливать печенье чайной ложечкой.

— Не нужно отвлекаться, когда ешь, — наставительно сказала Энни. — Макать печенье в молоко тоже нужно уметь, это не каждому дано. Как я догадываюсь, твой коллега искал меня в архивах сиротских домов и исправительных учреждений для несовершеннолетних. Других зацепок у тебя ведь нет. Ладно, Грейди, признавайся! Я на тебя больше не сержусь. Ты делал то, что должен был делать, поэтому обижаться я не должна. Тем более что мы с тобой переспали.

Видимо, после этого ты и решил выяснить, с кем ты на самом деле провел ночь.

— Приятно отметить, что ты начала разговаривать как воспитанный человек, — заметил Грейди, доставая из пачки еще одно печенье, — на сей раз, однако, он собирался попросту запивать его молоком. — Ты уверена, что перестала злиться? Ты точно успокоилась?

— Клянусь. А ты?

— Я не злюсь, но мне любопытно узнать твою настоящую фамилию. Терпеть не могу неразгаданных секретов.

— Значит, будешь копать, пока до чего-то не докопаешься. Желаю успеха! Я на твоем месте поступила бы так же.