— Я считаю, что это мое дело. Интересно, почему вдруг у меня сложилось такое впечатление, что именно сейчас вы собираетесь улизнуть отсюда. Сейчас, когда не светит луна, исчезнуть гораздо проще, не так ли?

— Если я и собираюсь уехать, то это касается только меня, — парировала я. — Вам-то что за дело?

— Мне до этого нет никакого дела, — неожиданно согласился он. — Мне нет абсолютно никакого дела, куда или к кому вы направляетесь, но только в том случае, если вы уезжаете в одиночестве. Я всего лишь собираюсь осмотреть вашу машину. А вдруг вы невзначай прихватили с собой пассажира...

— Советую вам не подходить к моей машине, Дэвид. Клянусь, я нажму на газ, если вы посмеете сделать хоть шаг к моей машине.

До меня донеслись какие-то странные звуки, которые больше всего напоминали сдавленный смешок или проклятие. Мой первый просчет и, возможно, последний. Как же я радовалась, что нашла в себе смелость признать, что Дэвид тоже может быть вовлечен в это грязное дело. Но я не верила этому, не верило мое сердце, не верила моя душа... Если бы я верила, то поняла бы, увидев его освещенное окно, что наши шансы падают до нуля. Мне надо было продумать наши действия гораздо более тщательно. Теперь уже слишком поздно что-то менять. Мои пальцы вцепились в гладкий, отполированный деревянный руль машины. Смогу ли я осуществить свою угрозу? Мне придется пойти на это. Надо помешать ему остановить нас, поднять тревогу. Дорога к воротам свободна, но они, скорее всего, закрыты, как обычно. К тому моменту, когда мне удастся справиться с замком, Дэвид уже позовет на помощь. Кроме того, у него мотоцикл. Даже если случится чудо и нам с Питом удастся благополучно вырваться за ворота, он бросится в погоню.

— Кэти, — неожиданно произнес он другим, мягким и проникновенным голосом. — Подумай как следует, что ты собираешься делать. Еще не поздно от этого отказаться. Вероятно, ты до конца не осознаешь, что делаешь... — Он продолжал медленно двигаться к машине. До меня доносились звуки шагов, он начал спускаться по ступенькам, которые еще не успел одолеть. Затем я заметила его в дверном проеме, неотчетливая тень на фоне блестящих камней двора.

— Кэти, прошу тебя, выслушай меня, — начал он снова.

Ноги мои уже стояли на педалях. Его голос доносился до меня из темноты с расстояния не больше метра; он был уже в гараже.

Вдруг до меня донесся знакомый хриплый смех, затем прозвучала какая-то фраза на итальянском, голос звучал злобно и издевательски.

Фразу повторили, желая, очевидно, чтобы до меня дошел смысл сказанного.

— Нет, синьора, карабин... — это было все, что я поняла.

Щелкнул выключатель, и все пространство гаража оказалось залито ярким светом. Перед нами стоял Альберто, его тяжелый рот был искривлен в ухмылке, в руках он держал винтовку.

Малодушие исчезло, меня захлестнула волна холодной ярости.

— Да будьте вы все прокляты. Ты не тронешь его. Тебе придется пристрелить меня, а потом долго объяснять полиции, что это был несчастный случай.

Я захлопнула дверь машины, повернула ключ зажигания и включила фары. Внезапный яркий луч света заставил Альберто ненадолго застыть, его уродливая тень отразилась на каменных стенах гаража. Позади меня тяжело, как после пробежки, дышал Пит. Я прекрасно понимала, что у нас нет ни малейшего шанса вырваться отсюда, но я не собиралась сдаваться. При первых звуках заработавшего двигателя Альберто отпрыгнул к стене, двигаясь с удивительной грацией боксера-тяжеловеса. Ружье он теперь держал опущенным, можно было не спешить, одного выстрела будет достаточно.

В этот момент через ярко освещенное пространство метнулся Дэвид. Я знала, что это был он, но он двигался так стремительно, что рассмотреть его мне не удалось, он пронесся словно тень, налетел на Альберто и опрокинул его на спину. Ружье отлетело недалеко в сторону. Следующим порывом Дэвида было броситься за ним, но Альберто оказался на ногах раньше, проворный, как кошка. Одетой в тяжелый ботинок ногой он наступил Дэвиду на руку. Лицо Дэвида побледнело, рот раскрылся в крике, я услышала его даже сквозь плотно закрытые окна машины. Другой рукой он попытался схватить Альберто за лодыжку и изо всех сил дернул его ногу. Два тела слились в одно и покатились по полу. Я нажала на педаль газа.

Машина пулей вылетела из гаража, объехала вокруг дома на предельной скорости, мы вырвались на дорогу, ведущую к воротам. Ветки кустарников хлестали по стеклам, словно на улице был ураган, на такой скорости мне еще никогда не приходилось ездить. Наконец впереди показались закрытые ворота. Взвизгнув тормозами, я резко остановила машину и, открыв нараспашку дверцу, бросилась к привратницкому домику. Двери, к счастью, были не заперты, ключ висел на своем обычном месте — на гвозде, прямо за дверью. Когда я бежала к воротам с ключом в руках, то увидела, что Пит вылезает из машины. Я было принялась кричать, чтобы он немедленно залезал обратно, но потом поняла, что он делает все абсолютно правильно: он вылез, чтобы подержать створку ворот, когда я буду проезжать. Я видела, что он плачет, но ни одного звука я не услышала. Его лицо было бледным и влажным.

Когда мы забрались обратно в машину, я оглянулась: вся вилла была ярко озарена огнями, не только дом, но и гараж. Там было просто море огней. Я резко нажала на педаль, и машина сорвалась с места на бешеной скорости. Нас болтало из стороны в сторону, мы подпрыгивали так, что зубы стучали, а я все продолжала жать на газ.

Заговорить я смогла только после того, как мы миновали мирно спящую деревушку и выехали на шоссе.

— Как ты там, Пит? Все в порядке?

— У нас все нормально, — тихо ответил он.