Ему явно не понравились мои слова, не понравился тон, которым они были произнесены. Его густые темные брови сошлись на переносице, но вместо того, чтобы оправдываться, он решил ответить ударом на удар.

— Причина была именно в тебе, моя дорогая. Это не приходило тебе в голову, Кэти?

— Такая мысль частенько посещала меня.

Для меня это было простой констатацией факта, для Барта же мой ответ оказался свидетельством невежества. Он думал, что я принимаю его оскорбительные извинения, что у меня нет ни малейших подозрений. Морщины на его лице тут же разгладились.

— Если бы я только догадывался обо всем, я бы действовал иначе. Почему ты не сказала мне о том, что беременна?

Вот об этом-то я напрочь забыла. Как хорошо, что он сам напомнил мне. Это может стать моей козырной картой в создавшихся условиях.

— Я ничего не знала тогда... — осторожно начала я. Затем мне пришлось сделать шаг назад, так как он начал двигаться ко мне.

Увидев, что я стараюсь держаться от него на расстоянии, он самодовольно улыбнулся.

— А ведь ты до сих пор боишься меня, не так ли, Кэти? Ты всегда боялась меня.

— Тут ты прав, я действительно боялась тебя, — согласилась я. — А ты всегда получал от этого какое-то странное удовольствие, не так ли, Барт? — поинтересовалась я.

— Теперь права ты. Но ведь и тебе это нравилось, не уверяй меня, что этого не было.

Барт обнял меня. Я вздрогнула, и он весело рассмеялся. Он взял мое лицо в свои ладони и повернул меня к себе. Его пальцы были жесткими и причиняли мне боль. Когда он крепко прижал к моему рту свои губы, мне вдруг пришла в голову мысль — странно, что я не подумала об этом раньше: для Барта поцелуй не был проявлением любви, а скорее способом указать на мое подчиненное положение.

Он небрежным жестом отпустил меня, пошатывающуюся, ощупывающую опухшие губы отяжелевшей рукой.

— Ради этого стоило так долго ждать, — довольно изрек он. — Ты, как всегда, наделала глупостей. Где мальчишка?

— Да уж, Барт, — стараясь изобразить, что мне приятно его прикосновение, проговорила я, как бы не слыша вопроса. — Ты сделал из меня совершенно ненормальную особу, впрочем, тебе это всегда неплохо удавалось. Я уже почти начала сомневаться в своих умственных способностях. Вот в этом и состояла твоя ошибка — «почти». Ты же был здесь все это время, не так ли? Разыгрывая свои маленькие трюки, давая мне пищу для размышлений...

— Да, я немного не рассчитал, должен признаться. Ты такая впечатлительная, дорогая. Кстати, тебе понравилось нижнее белье, которое я выбрал для тебя? — На его лице сияла улыбка. — В тот момент, когда ты застала меня врасплох у ворот, я едва не вышел из роли. Но я еще не был готов к этому.

— Ты... Это был ты?

— Да, слабоумным садовником был именно я. Признайся, ты даже не подозревала.

А ведь я должна была предположить нечто подобное.

Как Себастьяно описывал того человека, из-за которого въехал в дерево? Герой фильма ужасов, горгулья собора Нотр-Дам? Да уж, роли, исполняемые Бартом, нельзя назвать оригинальными. Он превосходно владел мимикой, но, к сожалению, был весьма посредственным актером.

— Нет, такого от тебя даже я не ожидала, — честно призналась я. — Это был настоящий спектакль.

— Да, — самодовольно заметил Барт, — превосходное представление. Значит, боясь встретиться с сумасшедшим, ты потеряла контроль над собой? И зачем только ты натворила сегодня ночью все эти глупости?

— Я убегала от Альберто. — Я, наконец, дала волю своей ярости и отвращению. — Черт тебя возьми, Барт, я ведь не настолько глупа, как тебе кажется. Этот так называемый инцидент с Питом, когда кто-то выпустил котенка из дома, был шит белыми нитками. Альберто пришлось выстрелить, потому что у него на дороге стояла я, а не мальчик.

— Альберто? Этот кретин не сможет попасть даже в стену сарая. Твой любящий супруг вовремя позаботился о том, чтобы спасти твою жизнь и жизнь своего еще не рожденного сына.

— Что ж, спасибо.

— Тебе не следует разговаривать со мной в таком тоне, дорогая моя Кэти. Тебе это не идет. Итак, насколько я понял, ты полагаешь, что Альберто пытался убрать мальчишку?

— Честно говоря, я думала, он действует по распоряжению Франчески, — призналась я.

Барт откинул назад свою великолепную голову и разразился безудержным смехом.

— Франческа? Дорогая, да ты и в самом деле полагала, что живешь здесь в окружении негодяев. Франческа и в самом деле никогда не питала никаких чувств к этому отродью: он был слишком похож на своего папашу. В этом доме всегда царил я. Но ведь не могла же она... Никто не собирался причинять ни малейшего вреда ребенку. Ты мне скажешь, наконец, где он находится?

— Скажи мне сначала, где Дэвид?

По выражению лица Барта мне стало ясно, что я все испортила. Барт всегда оставался приверженцем двойной морали. Для него было совершенно естественным спать с другими женщинами, мне же оставалось молча сносить это. Я же едва смела поднять глаза на постороннего мужчину, как дома меня ждал скандал, в ход шли нотации и упреки. Барт ни разу не ударил меня, в этом не было нужды. Он мог причинить мне боль куда более садистскими методами.