— Ну, пусть так… — вздохнула Анжелика. — Только осторожней, прошу тебя…

— Да ладно тебе! — воодушевился Женя. — Где это свидание будет? Когда?

— Завтра в одиннадцать вечера, во Дворце молодежи, — нехотя сообщила она, ощущая при этом новую приливную волну страха. Назвав время и место свидания, она сразу поняла, что Женя назад не свернет, и теперь ей тоже придется пойти до конца — вместе с ним или одной.

— Где?!

— Там клуб какой-то. Не бывал?

— Да нет, я вообще не часто по клубам хожу… — Он допил свой кофе и вытащил пачку сигарет. Оба закурили, причем Женя, поднося зажигалку даме, слегка придержал ее руку, потому что сигарета так и прыгала у нее в пальцах.

— А чем ты занимаешься, если не секрет? — поинтересовалась Анжелика, изо всех сил стараясь успокоиться и упираясь локтем в стол, чтобы рука не так заметно подрагивала.

— Машинами.

— Ну, машинами? — обрадовалась она. — У меня в гараже стоит «Вольво», а я на нем не езжу.

Вот бы ты меня научил!

— Чего проще? Давай, научу. Я в автосервисе работаю. Машина на ходу?

Она кивнула. Он небрежно заметил:

— У меня у самого, правда, простой «жигуль», но я скоро его поменяю…

Анжелика подумала, что его слова что-то ей напоминают, но не стала говорить вслух что. Только и заметила:

— Хотя не знаю, как с моей координацией ездить… Можно таким, как я?

— А у тебя что-то серьезное? Да можно права купить, в конце концов, если что не так.

— Ну тебя… — расстроилась она. — Права-то я куплю, а кто меня по частям отскребать будет, когда врежусь?

— Не врежешься! — Дойдя до знакомой темы, Женя вдруг загорелся:

— Слушай, покажи машину!

— Прямо сейчас? — Анжелика сидела, ссутулившись, сложив руки перед собой и сильно сжимая их. Но дрожь была так заметна, что Женя обратил на нее внимание и спросил:

— Ну, что ты? Что такое?

— Ничего. Мне страшно.

— Страшно? — Он на миг задумался, а потом, разом придя к какому-то решению, накрыл ее сжатые пальцы своей теплой ладонью:

— Какие пустяки! Не бойся ничего, когда я с тобой.

— Да? — Она искоса глянула на него и сразу поняла, что сейчас произойдет. Она знала, что может помешать ему, знала, что настаивать он не будет, но как раз поэтому и боялась двинуться, отвести лицо, к которому он уже тянулся губами, убрать руки. «Я не знаю его, я не знаю его… — повторяла она про себя, уже чувствуя чужое дыхание, как свое. — Я с ума сойду, я делаю глупость за глупостью, безвольная идиотка, никому не нужная дура…»

Анжелику никто не носил на руках, и когда Женя одним рывком оторвал ее от стула, девушке показалось, что сейчас они оба упадут, что он ее уронит. Но он держал ее так крепко, без каких-то видимых усилий, что Анжелика вдруг поняла — он не только ее не уронит, но и сопротивляться ему бесполезно. Из двух комнат он каким-то безошибочным чутьем определил ее собственную. Там было уже довольно темно — закат догорал за опущенной шторой.

— Не надо света, — шепнула она, когда под ней скрипнула кровать.

Он ничего не ответил. Она лежала, закрыв глаза, слушая быстрый шорох снимаемой одежды. Потом кровать заскрипела громче — он поставил на край колено, начал расстегивать на ней кофточку.

Анжелика не помогала ему, но и мешать не собиралась. Она спрашивала себя, хочется ли ей этого, нужно ли ей это — но ничего ответить не могла. Когда он с большим трудом стянул с нее всю одежду, ей стало холодно и она быстро полезла под одеяло.

Он тоже укрылся, прижался к ней всем телом и начал целовать. Она положила руку ему на плечо, вспоминая, каково это — любить мужчину, ощущать тепло его кожи, запах его волос, слегка щетинистую щеку на своей груди. Вспоминалось все с трудом, как давно забытый иностранный язык.

Иногда она переставала понимать, где это она, с кем и что делает, и почему он дышит так тяжело, и почему в комнате становится все темнее, и что это он шепчет ей на ухо — так горячо, что по телу мурашки бегут. Она открывала глаза, чтобы убедиться, что это именно он рядом с рей — видела его смутное лицо, глаза, целовала его в губы, один раз, другой и успокаивалась. Девушка уже согрелась, щеки у нее горели, и ей больше не казалось, что недалеко слезы, что она вот-вот глупо разревется. Женя улыбнулся, и ей показалось, что ему лет шестнадцать, не больше, а ей — и того меньше, что она сейчас, пожалуй, счастлива и что все еще будет хорошо.

— Есть хочу, — сказала она немного погодя, приподнимаясь на локте и глядя на него со счастливой улыбкой.

— Слушай, — смущенно ответил он. — Я тоже хочу. Как раз хотел тебе сказать… Всегда после этого хочется, да?

Она ощутила легкий укол ревности, но тут же сказала себе, что это глупо — ведь у него, конечно, было сто девчонок. Так почему бы ему не сказать сто первой, что он всегда после секса хочет есть?

Анжелика невинно улыбнулась, чтобы скрыть свое замешательство, и спросила: