— Нечего делать, — сказал обескураженный археолог, — я их знаю: мысли нечасто попадают в их мозги, но когда они забьют себе что-нибудь в голову, выбить это оттуда очень трудно.

— Так ладно же! — вскричал доктор, весь красный от гнева. — Если они отказываются работать, то пусть очистят место!.. Гоните этих черномазых чертей!..

— Если нужна сильная рука, — проговорил лейтенант Гюйон, — то, само собою разумеется, я готов вам помочь.

Но прежде чем фаранги приступили к выполнению угрозы доктора, рабочие с поникшими головами поспешили ретироваться. Через несколько минут они все скрылись в свои шатры.

— Пусть будет так! — проговорил со вздохом Мориц. — Нечего делать, придется ограничиться пятью парами рук, как я говорил вчера утром.

— Что вы думаете делать? — спросил доктор.

— Искать, искать без конца! — решительным тоном отвечал молодой ученый. — Я не откажусь от предприятия, хотя бы мне пришлось работать одному.

— И я также! — вскричала Катерина.

— Браво! — сказал лейтенант. — Подобные люди никогда не отступают. Я прошу вас считать и меня своим рабочим на все время моего отпуска.

— Все это прекрасно, — сказал доктор, — но, к сожалению, далеко не практично. Ведь вы, Гюйон, можете пробыть здесь только несколько дней. Что касается меня, то уже по роду моих занятий мне нельзя постоянно жить в лагере; меня вскоре пригласят в Тегеран. Наконец, мадемуазель Катрин при всей своей энергии и выносливости все же не может быть землекопом!.. Нет, этого нельзя допустить! Оставьте это, Кардик!..

— О, доктор, не будьте таким пессимистом, прошу вас! — вскричала молодая девушка.

— Честное слово, мадемуазель, — прибавил лейтенант, — ваш брат вовсе не имеет вид человека, настолько увлекшегося, чтобы наш дорогой доктор был вправе выливать ему на голову ведро холодной воды!

— Работы будут продолжаться, — твердо сказал Мориц, пробуждаясь из задумчивости. — Их нужно закончить, во что бы то ни стало. Я еще не говорил о всех имеющихся у меня средствах выйти из этого скверного положения: здесь есть еще курды, племя Лоти, персидские цыгане…

— Ну, а если и они будут такие же, как и только что ушедшие идиоты?.. если, будучи собраны с величайшим трудом, они также оставят вас при первом удобном случае?

— Подождем и посмотрим, прежде чем отчаиваться.

— А если вы и совсем их не найдете?

— Я буду тогда работать сам.

— Мориц! — вскричала молодая девушка, — мне пришла в голову одна идея!

— Ну? — проговорил археолог, оживляясь.

— Почему бы нам не обратиться к Гуша-Нишину, влияние и могущество которого так превозносил маленький Гассан?

— Превосходно! — иронически вскричал доктор. — Мое дорогое дитя, неужели вы верите россказням невежественного ребенка, который все видит через призму своего детского воображения? К тому же, очень может быть, что он просто-напросто все лгал…

— Ну, нет, ни глаза его, ни голос не указывали, что он лжет, — возразил лейтенант.

— Во всяком случае, — сказал Мориц, — мы ничего особенного не потеряем, если попытаем счастья. Идем к гебру! Идем сегодня после полудня! Кто со мной?

— Я! — вскричала девушка.

— Великолепно, — сказал доктор. — Что касается меня, так вот мой проект: в то время, как вы отправитесь вдвоем разыскивать Гуша-Нишина, Гюйон и я совершим поездку в Хамадан. Между тем как мой друг будет осматривать город, я посмотрю, не удастся ли мне добыть нескольких рабочих. У меня там есть старый знакомый, еврей Седекия, имеющий магазин всевозможных товаров и гордящийся тем, что на вопрос покупателя он никогда не ответит: «У меня в магазине этого нет». Может быть, в каком-нибудь углу его лавки найдутся и землекопы… Что думаете вы, Гюйон, о моем проекте?

— Я готов на всевозможные поиски.

В эту минуту вдали показался профессор Гассельфратц, о котором все забыли и думать во время суматохи. Немец имел крайне довольный, сияющий вид.

— Шш! — с живостью сказала молодая девушка, побуждаемая каким-то инстинктом, — не будем говорить ему о своих планах!

— Эге! — закричал немец, приближаясь, — вот вы и в затруднении, господин Кардик! Знаете, что я вам скажу? Грустное дело эти раскопки! Рабочие плохи, климат убийственный, затруднения повсюду… и ни одной путной находки!..