— Часто ли лорд Хоук так подолгу тренирует своих люден? — спросила она, когда голуби заметались в своих клетках, а мальчуган, который ухаживал за птицами, во все глаза уставился на нее из-под спутанной шапки волос.

Эдварда этот вопрос удивил.

— Упражнения в воинском искусстве — очень важное дело. Лорд Хоук держит большой гарнизон, и не годится, чтобы люди бездельничали.

— Полагаю, что так…

Криста повернула голову и стала смотреть поверх стены на окрестности. Перед ней раскинулись золотые поля, богатые сады, ровные ряды виноградников и густые леса. Глазам, привычным к более суровой природе, все это казалось плодом воображения скальда [7] .

— Так было не всегда, — говорил Эдвард, стоя у нее за спиной. — Было время, когда поля лежали вытоптанными и безжизненными, город походил на крошечную обгорелую раковинку, а те, кто жил в крепости, цеплялись за слабую надежду, что датчан когда-нибудь прогонят из страны.

— Это было до того, как король Альфред объединил народ и дал бой датчанам?

— Да, когда такие люди, как лорд Хоук, выступили в поход вместе с королем. То был не один бой, а множество кровавых сражений, не перечесть сколько. Воины жили в седле, почти без пищи и отдыха, пока им не стало казаться, что в мире не осталось ничего, кроме крови и смерти. — Порыв ветра налетел в момент молчания. Когда его завывания стихли, Эдвард продолжил: — Он никогда не говорит об этом ни единого слова. Другие любят похвастать своими подвигами в битвах, но только не Хоук. Он был еще мальчиком, но сражался с упорством взрослого мужчины и видел вещи, какие не следует видеть ни одному мальчику. Сам король назвал его величайшим воином нашего времени. Он предлагал ему любую награду, кроме собственного трона. Как вы думаете, чего пожелал Хоук?

Криста молча покачала головой.

— Уехать домой, чтобы исцелить землю в надежде, что и она исцелит его.

— Вы были с ним? — дрожащим от волнения голосом спросила Криста.

— Нет, я тогда был чуть больше плаксивого грудного младенца. Мои родители прятались вместе со мной в лесу, и мать варила кору и какие-то корешки, чтобы к ней пришло молоко, и я мог выжить. Лорд Хоук принес мир этой земле, ее людям, но мир недоступен ему самому. Он хорошо знает, что только слава о его ярости и жестокости держит датчан в страхе. Лорд столько времени проводит на тренировочном поле и на охоте, чтобы лазутчики датчан могли это видеть.

— Лазутчики?

— Само собой, здесь есть шпионы. Думаете, нет? Датчане не примирились с потерей этих владений. Они роют землю, как быки на привязи, дожидаясь первого признака слабости, чтобы снова уничтожить нас.

— Я об этом не подумала, — призналась Криста, чувствуя себя глупо из-за столь очевидной ошибки. Страна могла казаться ей процветающей и мирной, но другие глаза увидели бы се такой же, а потому желанной для захвата.

— Тогда подумайте об этом теперь, миледи, — сказал Эдвард. — Грозная слава Хоука защищает нас. Малейший намек на слабость откроет ворота страшной беде.

Криста выпрямилась и посмотрела на управляющего с гордостью.

— Я не нахожу у лорда Хоука ни малейших признаков слабости.

Но Эдвард и не думал уступать.

— Тогда вам не следует искать повода вызвать в нем хоть что-то похожее на слабость.

— Я ищу только одного: возможности стать ему доброй и преданной женой.

Выражение лица молодого человека немного смягчилось.

— В таком случае, миледи, мы все будем надеяться, что вам это удастся, потому что среди нас нет ни одного мужчины, ни одной женщины или ребенка, который не желал бы лорду самого лучшего.

Итак, люди в Хоукфорте ждут, чтобы она проявила себя. Криста почувствовала облегчение, когда обход замка подошел к концу. Ей хотелось уединиться в своей комнате до ужина, обдумать все увиденное и услышанное и подвести итоги. Но когда она шла через большой зал, дорогу ей преградила Дора. Она так внезапно вынырнула из тени, что Христа не сдержала возгласа удивления.

— О, Дора… Простите, я не заметила вас. На скулах женщины горели два красных пятна, подчеркивая огонь, пылающий в ее глазах.

— Не сомневаюсь, что ваша голова битком набита шальными мыслями, чтобы вы замечали хоть что-то вокруг себя, — прошипела она, оскалив зубы и скривив губы в усмешке, полной презрения. — Вы просто дура! Самое разумное, что вы можете сделать, — это уехать отсюда.

Исходи эта грубость от кого-нибудь другого, Криста была бы удивлена. Но в устах Доры она была столь же естественной, как дым, идущий от горящего полена.

— Я не считаю, что это было бы хоть сколько-нибудь разумным, — ответила Криста.

— Вот как? Значит, вы совсем не разбираетесь в происходящем. Вы привели Хоука в бешенство. Понятно? Он настолько охвачен яростью, что не может положиться на себя, оказавшись рядом с вами. Однажды он обзавелся глупой, себялюбивой маленькой женой, и она прожила недолго. Он не из тех мужчин, которые в состоянии долго терпеть глупости. Он любит другую женщину, леди знатного происхождения и богатую, и хочет жениться на ней. Лорд уже сделал бы это, если бы не этот идиотский союз.

Перед этими преградами, новыми и совершенно се потрясшими — первая жена, ее смерть, другая женщина, которую Хоук будто бы любит, — Криста почувствовала себя так, словно ее бросили в бурное море, холодное и одновременно обжигающее. Но поскольку течение жизни, кажется, делает крутой поворот, может, стоит поговорить с Дорой о ее утверждениях… хотя бы отчасти.