Но со временем все стало забываться, и образ загадочного юноши все реже тревожил ее мысли. Напряженная учеба, а затем проблемы на работе и в личной жизни совсем вытеснили из памяти этот романтичный эпизод. Занятая своими делами женщина лишь изредка, случайно вспоминала историю с билетом, усмехаясь и покачивая головой. Так все и текло, вплоть до одного дня, точнее ночи, которая стала переломной в ее жизни.

В этот вечер Наташа вернулась домой после очередного Интернет-свидания. Усталая и раздраженная, она нехотя поужинала, посмотрела новости и завалилась спать. Обычно уже через час она открывала глаза и начинала ворочаться с боку на бок. Но в этот раз, видимо от усталости или еще чего, она проспала почти до самого утра. И приснился ей сон. Сказочный и невероятный, самый дивный сон в ее жизни…

В эту ночь ночь Наташа снова встретила Его. Того самого юношу из далеких сладостных грез. Они шли по набережной, взявшись за руки и говорили, говорили… Он обнял ее за плечи и поцеловал. Наташа заплакала от небывалого доселе счастья. — Радость моя! — Она запрокинула руки Ему за шею. — Ты больше не уйдешь? — Никогда! Теперь никогда! …

Проснувшись, женщина поняла, что отныне она знает, как выглядят настоящая любовь и настоящее счастье. Вот только что она видела и чувствовала все это, держала в своих объятиях. Вытирая мокрые от слез глаза, она вся трепетала от пережитого, раз за разом прокручивая в мыслях их фантастическую встречу.

С этого дня Наташа потеряла покой. Повсюду и везде ей виделось лицо любимого, слышался его голос. В метро и автобусах она вздрагивала от неожиданных слов и прикосновений. С надеждой заглядывая в лица людей, она пыталась узнать в толпе незнакомцев того единственного, кто мог бы сделать ее счастливой. Дошло до того, что Наташа чуть ли не целую неделю отпуска просидела на скамейке у той самой «Больницы». Всматриваясь в выходящих из транспорта пассажиров, она отчаянно старалась опознать Его. Но разумеется, все было тщетно. Единственное, чего она добилась — это подозрительных взглядов местных бомжей и милиции…

— Где же ты сейчас? Как тебя зовут? — вопрошала она бессонными ночами. — Отзовись же, любимый! Мне так плохо без тебя…

Рабочий день подошел к концу. Пять-пятнадцать. Конструктора дружно поднялись и стали одеваться. Затем нестройной толпой направились к выходу. Наташа с тоской смотрела на них. Ей самой придется еще посидеть, и немало. Сегодня днем Шаронов, начальник макетной мастерской, вызывал ее в цех. Что-то не срасталось в разработанном ею механизме. Захватное устройство сильно люфтило и никак не хотело «брать» заготовку. Слесарь-сборщик с микрометром в руках доказывал ей, что они железно выполнили все указанные допуски и посадки. Похоже, где-то она прокололась. Это было очень неприятно и могло иметь нехорошие последствия типа штрафа. А уж какими глазами на нее Валуев посмотрит… В общем, уговорив Шаронова не сообщать об инцинденте начальству, Наташа поклялась к завтрашнему утру найти и исправить ошибку.

— Ты что, остаешься?

Саныч, звеня ключами, заглядывал к ней поверх щитка. Обычно они с Валуевым уходили последними и запирали двери. Но сегодня тот отпросился пораньше — у него были какие-то дела.

— Да, надо поработать.

— А что за срочность? Ляпнула что ли? Чего ты там чертишь?

Наташа с раздражением подумала, что слишком уж он проницательный. — Ну ничего не скроешь! Сейчас прицепится и пиши пропало.

— Да ничего я не ляпнула. Просто решила одну идею проверить. Вдруг получится?

— М-да?

Саныч недоверчиво смотрел на женщину и теребил пышные усы. — Чего ты мне лечишь-то? — думал он. — А то я не знаю, что этот захват еще вчера сделали. Тоже мне, Штирлиц! Напортачила, голубушка…

Он пожирал глазами ее стройную фигуру. — Вай-вай! Какие ножки, какая попка! А титьки — словно козочки. Так и боднут! Трахнуть бы ее — ничего не жалко! И чего кочевряжится? Давно бы как сыр в масле каталась…

Обойдя кульман, он приблизился к женщине и стал разглядывать чертеж. Наташа чуть отодвинулась, давая шефу обзор.

— Так, так, посмотрим, чего вы тут накарябали… — Малыгин прищурился и стал вглядываться в прорисовку. — Угу, угу… так… так… Понятно. У тебя консолька вот тут часом не погуливает? — он указал пальцем на соединение.

— Да, есть немного, — Наташа еще раз ощутила собственное ничтожество.

— Я так и подумал. Ну тут все просто. Посадку ужесточать нельзя — будет заедать. А вот поставишь у опор капролоновые колечки, разрезные, и все будет тип-топ. Проверено. Усекла?

— Спасибо, Владимир Саныч. Сейчас поправлю.

— А как Андрей-то подписал такое?

— Да не было его. Я у Алехина.

— Ага, вот вижу подпись. Я уж было удивился. А вы говорите, платим мало…

Наташа, закусив губу от стыда, принялась орудовать ластиком. В самом деле, весь тот день Валуев провел у смежников, и Наташа, не желая получать очередную выволочку, поторопилась подписаться у старого доброго Сергеича. Ну вот и погорела. Сама виновата, дура! А вообще, не зря зам ее шпыняет. Видно, и в самом деле она еще совсем «зеленая».