— Н-нет, — пристыжено сказала Элспет.

— Если ты хочешь измениться, ты должна начать думать, что говоришь и делаешь, прежде, чем скажешь или сделаешь это. Думай о том, как бы тебе понравилось, если бы кто-нибудь повел себя с тобой подобным образом. — Тэлия порывисто потянулась к ней и крепко обняла несчастного ребенка. — Я-то вижу, что здесь сидит очень славная особа по имени Элспет, но очень многим видно только Отродье, а не то, что прячется за ним. Знаешь, тебя ведь так прозвали.

— Разве моя мама не может сделать меня наследницей? Хулда говорила, что может.

— Закон гласит, что кроме прочего наследник должен быть Герольдом, и даже королева не может превысить закон. Если ты не остережешься, этот титул получит Джери. Она такого же хорошего происхождения, и уже Избрана.

Ранимый ребенок, который проглянул из глаз Элспет, совершенно покорил сердце Тэлии.

— Ты правда поможешь мне?

— Я уже обещала, что помогу. Я же твой друг, помнишь? А друзья для того и существуют, чтобы помогать друг дружке.

«Владыка Света, во что же это я впуталась?» — часто спрашивала себя Тэлия в течение нескольких следующих недель. Она обнаружила, что по меньшей мере три раза на дню бегает с уроков и дежурств в королевскую детскую и обратно. Теперь она чаще завтракала с Элспет, чем в Коллегии. После обеда (который в Коллегии подавался гораздо раньше, чем при дворе) она приходила снова. Вечером, после ужина, пока Элспет не возвращалась в свои покои, Тэлия могла немного побыть с Джедусом; когда появлялась Элспет, они шли погулять в сад, пока не приходило время ложиться спать.

Хулда исчезла из дворца прежде, чем Селенэй успела приказать взять ее под стражу для дознания. Кто-то — предположительно кто-то из членов Совета — предупредил ее, и «няня» сумела вовремя скрыться. Тэлии некогда было гадать, что сталось с этой женщиной: она была слишком занята, стараясь перевоспитать Отродье.

Это была непрерывная тяжелая битва.

Элспет устраивала припадки ярости из-за малейшего пустяка: то молоко слишком холодное, то ванна слишком горячая, то подушка слишком мягкая, а то ей не нравится цвет выбранного для нее платья. Первые два раза, когда она показала норов, Тэлия стерпела, надеясь, что если не обращать внимания, Элспет перестанет безобразничать. К сожалению, она ошибалась.

На третий раз Тэлия попыталась ее приструнить. Началось все с того, что одна из горничных, причесывая девочку, нечаянно дернула ее за волосы. Та схватила щетку для волос и, не задумывалась, ударила ею служанку.

Тэлия взяла у нее щетку и протянула ее горничной.

— Дайте ей сдачи, — приказала она.

— Но… барышня, не могу… — запинаясь, сказала девушка.

— Ответственность я беру на себя. Дайте ей сдачи. Так же сильно, как она ударила вас.

К полному изумлению Элспет, горничная дала ей крепкого шлепка щеткой по попе.

Элспет открыла рот, чтобы завопить, от всей души закатить грандиозный скандал — то, что раньше всегда вынуждало других сделать так, как ей хочется.

Тэлия спокойно взяла стакан с водой и выплеснула ей в лицо.

— А теперь вот что, — сказала Тэлия, пока девочка шипела и отплевывалась. — Здесь будут новые правила все, — что ты сделаешь другому, ты получишь обратно. Раз ты не можешь научиться сначала думать, а потом делать, придется пожинать плоды. В конце концов, она не нарочно дернула тебя за волосы.

Она повернулась к горничной.

— Я уверена, что у вас есть и другие дела, кроме как прислуживать этой маленькой строптивой дряни.

Служанка отлично уловила намек: ее отпускают! Ее глаза весело заблестели. Ей явно не терпелось рассказать остальным о новых порядках.

— Да, госпожа, — сказала она и исчезла.

— А теперь, раз нельзя полагаться на то, что ты не злоупотребишь привилегией иметь горничную, тебе придется самой расчесывать свои волосы — а также и заботиться обо всем остальном. — Тэлия вручила щетку разинувшей рот от изумления Элспет и вышла.

Таким образом, Элспет пришлось перебиваться без помощи слуг.

Она выглядела как чучело, знала это и мучилась от этого. Слуги, по приказу королевы, не давали себе труда скрывать свою радость по поводу нового положения вещей; не стеснялись они и показать, что, по их мнению, Элспет только получает по заслугам. Придворные вели себя еще хуже: они улыбались и делали вид, будто ничего не случилось, но Элспет чувствовала, что про себя они смеются над ней. Тэлия продолжала проводить с ней время и помогала ей с волосами и одеждой — но только после вежливой просьбы. Это был совершенно неожиданный и неприятный поворот событий.

В качестве ответного хода Элспет разнесла детскую с целью доказать, что ей наплевать. Она провела очень приятное утро, опрокидывая мебель, сдирая с кровати простыни и одеяла и сваливая их кучей в середине комнаты, ломая игрушки и разбрасывая куски повсюду. Она сидела посреди всего этого разгрома, слегка запыхавшаяся и очень довольная, когда пришла Тэлия.

Та хладнокровно окинула взглядом руины детской.

— Что ж, — сказала она, — Полагаю, ты понимаешь, что детская останется в таком состоянии, пока ты в ней не приберешь.