Внезапно, словно само воспоминание о существовании Ильзы явилось достаточным толчком, Тэлию потащило дальше на север; она оказалась во власти силы слишком могучей и настойчивой, чтобы ей сопротивляться.

По дороге она ощущала нарастающие беспокойство и тревогу, а также растущий страх. Тэлия почувствовала, что не в силах разорвать контакт или замедлить движение, и это встревожило ее еще больше. Она была почти в панике, когда ее внезапно втянуло в то, что тащило ее к себе.

Она очутилась там. Глядящей чужими глазами. Глазами Ильзы.

Засада!

Слишком много… Врагов было слишком много, чтобы отбиться. Фелара бешено лягалась и кусалась направо и налево, пытаясь расчистить путь к бегству, но нападающие знали свое дело и не выпускали их из кольца. Она крепко сжала ногами бока Фелары, чтобы удержаться, зная, что если упадет — погибла.

Она вытащила меч и рубилась им, но на смену каждому, кого ей удавалось уложить, вырастали двое. Короткий меч в общем-то не предназначался для того, чтобы им сражались верхом, и она успела нанести не больше полудюжины ударов, когда клинок застрял в теле падающего врага и рукоять вырвалась из ее руки; пришлось вытащить кинжал. Потом протрубил рог, и нападавшие дружно подались назад.

Страшная боль пронзила плечо; в глазах на мгновение помутилось. Она тупо взглянула вниз и увидела оперенное древко стрелы, торчащее из верхней части груди.

Фелара завизжала от муки: вторая стрела пронзила бок Спутника. Будь проклята луна! Они отчетливо видны в ее свете — отличная мишень для лучников, которые наверняка прячутся под деревьями. Нападающие отступили еще немного — и новые стрелы засвистели из темноты…

Фелара закричала снова и рухнула, придавив ее своим телом. И она не могла ни думать, ни двигаться, ибо ощущала боль и агонию умирающей Фелары так, словно умирала частица ее самой.

Когда лучники сделали свое дело, вокруг нее снова сомкнулись вооруженные мечами воины. Она увидела, как клинок блеснул в лунном свете и пошел по дуге вниз, и поняла, что это тот, который убьет ее…

Кирш! Скажи королеве — в древке!

Десятки образов промелькнули и исчезли. Остался один. Стрелы с черным кольцом.

Их пять. Полые стрелы с черными кольцами на них…

Потом нестерпимая боль, и следом — ужасающая тишина и тьма, более жуткие, чем боль, она была заперта во тьме и не могла вырваться. Ухватиться было не за что, зацепиться не за что, потом внезапно в темноте возле нее что-то возникло.

Ролан…

И она в паническом страхе ухватилась за него и потянула…

Тэлия завизжала от смертной муки — не своей, чужой — и увидела, что сидит на постели, вытянувшись в струнку.

Мгновение она растерянно моргала, не будучи полностью уверена, что все увиденное — это не просто чересчур яркий и правдоподобный кошмар.

И тут зазвонил Колокол Смерти.

— Нет… о нет, нет, нет… — Тэлия начала судорожно всхлипывать, как вдруг внезапная мысль вторглась в ее сознание, и слезы мгновенно высохли, словно их и не было.

Керен.

Керен, которую связывали с Ильзой узы столь же крепкие, как с ее Спутником и братом… которая зависела от этих уз. У которой, как знала Тэлия, вошло в привычку связываться со своей любимой каждый вечер в ее отсутствие, если Ильза находилась в пределах досягаемости ее Дара. Которая наверняка почувствовала смерть Ильзы: даже если она не разыскивала подругу мысленно в момент, когда та попала в засаду, она должна была узнать все благодаря связи, существующей между Герольдами.

И которая, убитая горем и потрясением от смерти Ильзы, вполне могла потерять опору, которую давали ей долг и чувство ответственности, настолько, чтобы захотеть умереть — и сделать это.

Тэлия все еще была одета: ложась, она сняла только башмаки. Не задерживаясь, чтобы надеть их, она бросилась к помещениям Герольдов. Тэлия еще ни разу не бывала у Керен, но заблудиться она не могла: нестерпимая боль утраты вела ее вперед, словно пылающий маяк. Ей оставалось только следовать за ним.

Когда она добежала, дверь оказалась распахнута; возле Керен обмяк ее брат-близнец — остановившиеся глаза, отсутствующее лицо. Керен оцепенела в кресле; очевидно, она пыталась дотянуться до Ильзы, когда та получила смертельный удар. Керен совершенно ушла в себя. Ее лицо казалось бесстрастной маской, и только безумные глаза говорили, что она еще жива. Застывшее в этих глазах выражение принадлежало раненому и близкому к смерти существу; в нем не осталось почти ничего человеческого.

Тэлия робко дотронулась до руки Керен; никакого ответа. Она тихо вскрикнула от испуга; потом взяла обе холодных руки Керен в свои и попыталась мысленно дотянуться до нее.

Ее затянул кипящий водоворот горя. Здесь было не за что удержаться. Только нестерпимое одиночество и боль утраты. В эту воронку уже засосало брата Керен — а теперь и Тэлию.

Она снова в панике стала искать мысленный якорь — и вновь появился Ролан, как непоколебимая колонна среди бушующего хаоса. Тэлия потянулась к нему; он поймал ее и удержал.