Он вдруг понял, что смотрит на теплого, живого, настоящего человека. Из плоти и крови. Такого же хрупкого, как и все остальные люди. И ранимого. По какой-то непонятной причине с недавних пор Смерть оказалась в непосредственной близости от Трэйса и теперь неотступно следовала за ним по пятам. Стоило ему только поговорить с человеком, как этот человек тут же погиб. Затем всего лишь перекинулся парой фраз с другим — и произошло то же самое. А теперь вот он разговаривает с Амирой. Он обязан ее предупредить — пусть хотя бы примерно представляет себе зловещую природу того, с чем, возможно, играет.

— Хочешь узнать, почему я здесь? — спросил он. — Настоящую причину моего приезда на остров?

— Только если ты сам хочешь рассказать мне это, — пожала плечами Амира. — Лично мне кажется, что ты решил сбежать сюда от какой-то несчастной любви, воспоминание о которой все еще грызет тебя. А может, ненадолго вырваться за рамки обыденной жизни. Во всяком случае, производишь именно такое впечатление: и в аэропорту на Родосе, и потом в городе, и даже сегодня вечером. Почти беглец, человек, который никак не может расслабиться, постоянно вынужден оглядываться через плечо. Не буквально, конечно, а фигурально.

— Я — беглец? — улыбнулся Трэйс и уже готов был начать отпираться, как вдруг в порыве искренности решил, что лгать не стоит. Улыбка медленно сползла с его лица.

— Так я права? — настаивала она.

— Может быть — отчасти. Порой мне даже начинает казаться, что я пытаюсь скрыться сразу от нескольких опасностей. Но, как ты выразилась, не буквально, конечно, а фигурально. — И он вкратце передал ей историю своего знакомства с Каструни, рассказал о более чем загадочной гибели грека, а потом — об убийстве другого человека, менее двух часов назад.

Она выслушала его до конца (хотя, вроде бы и не очень внимательно и даже нетерпеливо ерзая, как будто молчаливо торопя его закончить рассказ, который, возможно, показался ей неправдоподобным?), а когда он умолк, резюмировала:

— Только-то и всего? Какой-то грек в Лондоне весьма таинственно предупреждает тебя о грозящей опасности и гибнет в результате несчастного случая. Ты приезжаешь сюда, чтобы проверить, правду ли он говорил, и человека, с которым ты побеседовал, убивают.

— Наверное, для тебя все это звучит довольно странно, — сказал Трэйс. — Должно быть, ты вообще не веришь всему этому.

— Конечно же, верю! — фыркнула она. — Я уже слышала об этом убийстве. Весь город только о нем и говорит. Но знаешь, что я об этом думаю? Это просто случайное совпадение, и ничего больше. — Тут ее как будто осенило, и она вытаращила глаза. — Так это и не дает тебе покоя? Может, ты решил, что теперь, после того как ты познакомился со мной, я тоже рискую столкнуться с неприятностями? Уж не думаешь ли ты, что я стану следующей жертвой этого… проклятия Чарли Трэйса?

Начиная чувствовать себя немного глупо, он пожал плечами.

— Ну да, возможно, что-то вроде этого.

— Простое совпадение! — продолжала настаивать она. — Послушай, Чарли, теперь мою историю. Несколько лет назад, когда умерла мать, я некоторое время прожила в Израиле. Там я встречалась с одним молодым человеком, военным, к которому я была неравнодушна. Мы с ним не были любовниками, нет — просто друзьями. Но то, что мы обязательно станем близки — в этом никто из нас не сомневался, понимаешь? В один прекрасный день я была на празднике с ним и его товарищами по службе — такими же молодыми солдатами. А в ночь после праздника на тот городок совершила нападение группа террористов и перебила их всех. Включая и того парня, с которым мы так и не переспали. Через неделю после этого умер от рака мой дядя. В тот год казалось, что смерть сопровождает меня буквально повсюду, куда бы я ни отправилась. Неужели же ты думаешь, что гибель близких людей и в самом деле хоть как-то была связана со мной?

— Это совсем другое дело, — покачал головой Трэйс.

— Почему? С чего ты взял? А что конкретно сказал тебе этот загадочный грек?

Трэйсу вовсе не хотелось втягивать ее во все это. Он чувствовал, что и так сообщил ей слишком много. И, черт — может быть, она в конце концов и права!

— Ничего особенного, — ответил он. — Наверное, ты права, просто я слишком много воли дал своему воображению. Забудь об этом. И о том, что мне придется покинуть тебя — тоже. Выкинь из головы. Никуда я по своей воле от тебя не уеду и никому не удастся тебя уболтать — кроме как мне самому. К тому же, я в любом случае не большой поклонник старых обветшалых монастырей.

Трэйс откинулся на спинку стула и уставился на море, а Амира отхлебнула глоток , но тут же закашлялась и расплескала почти все содержимое. Трэйс тут же вскочил и, не на шутку встревожившись, принялся заботливо стучать по ее спине.

— Ты в порядке? — тревожно спросил он, когда кашель наконец утих. — Что случилось?

— Оузо… попал… не в то горло! — с трудом выдавила она. — Спасибо, теперь все в порядке.

После этого разговора у Трэйса на сердце значительно полегчало, настроение поднялось, и предстоящая ночь стала казаться радостной и желанной. Они покинули таверну и вскоре вышли на освещенную разноцветными огнями площадь, где греки в национальных костюмах плясали под свои бузуки, то и дело прикладываясь к передаваемой из рук в руки бутылке оузо. Постояв и немного полюбовавшись на танцующих, Трэйс и Амира, уже изрядно под хмельком, нетвердыми шагами направились на виллу «Улисс».