Я не спешил, наблюдая, как рассеивается толпа. Ко мне подошел повар, наполнил мою чашку кофе и спросил, вытирая руки о фартук:

— Вы не уезжаете?

Я взглянул на него снизу вверх.

— Еду мимо. Порой это требует времени.

— Я слышал разговоры. Будто Пейн со своими приятелями охотится за вами.

— Они находили меня несколько раз. Если они такие ловкие, пусть поедут в горы и приведут пару отбившихся от стада животных.

— Никто никогда не говорил, что они ловкие.

— Через день-другой я уеду отсюда.

Он сел напротив меня и налил еще чашку кофе.

— Того парня от Пинкертона помните? Беседовал со мной, и мне показалось, что он дружелюбно настроен к вам.

— Надеюсь, вы тоже.

— Он сказал, что вам лучше бы подальше держаться от тех женщин.

Я пил свой кофе.

— Он сказал, что у вас достаточно проблем и без них, и просил меня передать вам, что Пэн Бичам — это ненастоящее имя того человека, что у Пэна где-то здесь живет брат.

— Спасибо. Мне в голову приходила подобная мысль. — Я взглянул на него. — Вы бы посоветовали ему выяснить, как настоящее имя Пэна, если он числится в списке разыскиваемых.

Повар посмотрел на меня с уважением:

— Вы — крепкий орешек, мистер Проезжий, крепкий орешек.

Я пропустил его слова мимо ушей. Может, я действительно такой, как он меня назвал, а может, и нет. Единственное, чего я хотел, — это чтобы меня оставили в покое, но у меня появилось скверное предчувствие по поводу людей, стрелявших в меня. Как я не придал этому значения! Никогда раньше об этом не думал.

— Брат, вы сказали?

— Да, говорил, что у Пэна и его брата сильные родственные чувства. Они оба готовы сделать все ради друг друга.

— Так и должно быть. — Я помолчал, глядя в чашку. — У меня нет ни брата, ни сестры, а если на то пошло, я даже не знаю, есть ли у меня какие-то родственники. — Я посмотрел на него. — У меня никогда никого не было, кроме нескольких хороших лошадей.

— Вы продолжаете ездить на чалом?

— Вот это — лошадь. Самая лучшая. Я и он, мы оба получили плохие имена, хотя не добивались этого. В жизни мне ничего не надо, кроме спокойствия где-нибудь высоко в горах. У меня, как говорится, ни окна, ни горшка, чтобы я мог швырнуть его в это окно.

— У вас никогда не было женщины?

— Постоянной — никогда. — Я раздраженно задвигался на стуле. — Женщины не воспринимают меня. Иногда они пару раз бросают на меня взгляд, но потом смотрят на кого-нибудь другого. Я — суровый человек, замкнутый, по-моему, это сразу видно.

Он ушел на кухню, а я продолжал сидеть в расстроенных чувствах. Этот парень оказался хорошим поваром, и дорожная команда, с которой он ездит, должна быть довольна. Что касается меня, то я остался здесь, потому что мне некуда было идти и мне стало больно оттого, что я никому не нужен. Я думал о том, что человек не может всегда оставаться в горах, что, когда начинается снег, ему приходится спускаться вниз, чтобы его не замело. Вдруг неожиданно и остро почувствовал, что мне надоело мотаться по гостиницам и спать в комнате с другими мужчинами, мне больше не хотелось быть бездомным и радоваться чужой койке, которая заменяла мне дом.

Вдруг в зал вошла Джанет Ле Коди в сопровождении Чарльза Пелхэма Клинтона. Они сели довольно далеко от меня. Он метал в мою сторону резкие, колючие взгляды, а я тут же вспомнил, что в правом рукаве он носит револьвер.

Джанет все время прятала от меня глаза, но в этой маленькой комнате я не мог не слышать того, о чем они говорили.

— Я не вижу причины, почему мы не можем решить ваши дела немедленно. — Он вытащил из кармана золотые часы и посмотрел на них. — Мне придется скоро уехать, а раз мы договорились, что я вам помогу, то давайте покончим со всем сегодня.

— Хорошо.

— Я уверен, что миссис Холлируд благоразумная женщина. Если вам принадлежит половина ранчо, как вы утверждаете, то она признает ваши права. В любом случае, я думаю, она хочет отсюда уехать. Когда мистер Филлипс рассказывал ей о ранчо, она представляла себе все совсем иначе, комфортнее, богаче, у вас есть шанс выкупить ее половину или как-то договориться.

Повар с таинственным выражением лица подошел ко мне и принес кусок пирога и налил чашку кофе, при этом выразительно кинул взгляд в сторону этой пары.

— Захватите с собой все свои вещи. Насколько я слышал, на ранчо достаточно места, а вам нечего торчать здесь. Разве леди подобает жить в таких условиях, как в этой гостинице, — добавил он.

— Почему? Мне совсем неплохо. У меня хорошая чистая комната. — Ее голос звучал подавленно.

— Я полагаю, у вас есть, — вторую часть фразы он произнес гораздо тише, — документы, подтверждающие ваши права? Миссис Холлируд, конечно же, пожелает увидеть все, что у вас есть.

— Разумеется. — Джанет заколебалась, хотела посмотреть в мою сторону, но не решилась.