— Он следил за мной. Не оставил мне другого выбора. — Я сделал паузу. — Он как-то связан с ними.

— Я это поняла.

Потом мы сидели молча, я даже немного подремал. Затем Джанет нежно прикоснулась к моей руке.

— Кто-то идет! — прошептала она.

Я открыл глаза. Прислушался, но ничего не услышал. Затем послышался едва различимый шорох, будто кто-то пробирался через кусты. Я поднялся и вытащил револьвер.

Снова движение, потом топот копыт. Я все понял.

— Пойдем, — тихо шепнул я. — Это чалый.

— Как он нас нашел?

— Некоторые лошади могут идти по следу, как охотничьи собаки. Лучше всего это получается у мустангов, но чаще они следуют за другими лошадьми.

Я почесал шею чалого и заговорил с ним:

— Сейчас мы отсюда уедем. Это хорошая, сильная лошадь, и он может везти нас, по крайней мере, достаточно далеко.

Пэррот — вот место, куда надо ехать. Назад к людям, где я сумею обеспечить Джанет хоть какую-нибудь безопасность. Что касается меня, то я покидаю эти края. От меня одни неприятности, столько стрельбы. Кто захочет иметь со мной дело после всего, что случилось? Времена ковбоев и перестрелок заканчивались, и горожане не желали, чтобы такое случалось возле их домов.

Немного отдохнув, я почувствовал себя лучше, я всегда быстро восстанавливал силы. Когда человек всю жизнь занят тяжелой работой на свежем воздухе, в горной местности, он быстро выздоравливает.

Мы благополучно вернулись в город, и Джанет поднялась в свою комнату в гостинице.

Городской судья уехал в Энимас-Сити, поэтому я отправился в ресторан к человеку, которого знал.

Посетители ресторана уже разошлись.

— Посидите со мной, — попросил я повара, — мне нужно с вами поговорить.

Он приветливо взглянул на меня и вышел, прихватив с собой две чашки и кофейник с «Арбакл». Я вытащил из кармана завещание и показал ему.

— Ранчо на Черри-Крик принадлежит Джанет Ле Коди, — объяснил я. — В любом случае одна половина всегда принадлежала ей. Я подозреваю, что Дори Холлируд отравила Филлипса, подделала завещание, а может, это сделал ее любовник, и приехала сюда, вообразив, что заполучила настоящее наследство. Но увидев не то, на что надеялась, она начала строить планы, как продать ранчо. Затем появилась Джанет и заявила о своих правах. — Я рассказывал ему все начистоту. — Она будет здесь, вы можете с ней поговорить.

— Зачем вы все это мне рассказываете? Я не судья.

— Вы человек, который нас знает. По крайней мере, вы немного знаете меня, а я хочу, чтобы факты были засвидетельствованы. Дори Холлируд — очень коварная женщина, — продолжал я. — Мне кажется, она собиралась отравить меня ради денег. У меня есть небольшая сумма, но она способна пойти на убийство, лишь бы заполучить хоть что-нибудь.

— Вам лучше поговорить с Ридом Беллом.

— Пинком? Он здесь?

— Целый день толкался, интересовался вами. — Повар усмехнулся. — Советовал вам не доверять.

— Не доверять мне? Почему?

— Он сказал, что вам нельзя верить, если речь идет о возрасте женщины.

Я пожал плечами.

— Чтобы определить возраст лошади, можно посмотреть ее зубы. А как быть с женщинами? В чем же я ошибся?

— Он не сказал, да вот он и сам!

В ресторан вошел Белл. Он бросил шляпу на стол и провел пальцами по тому, что осталось от его волос.

— За вами трудно угнаться, мистер Проезжий. Никогда в жизни не встречал человека, который так много ездит верхом.

— Зато я сохранил свои волосы. Пока еще никто не снял с меня скальп.

— А я часть своих разбросал по свету. Вы говорили, что миссис Холлируд была актрисой?

— Так она мне сказала. И показала несколько старых театральных афиш.

— О да, она действительно была актрисой. И многим другим тоже. Она все еще на ранчо?

— Насколько мне известно, да. Хотя, наверное, уже сматывают удочки после того, как мы вырвались от них. — Я откашлялся. — Мне пришлось стрелять в Лью Пейна.

— Он напрашивался на это. Возможно, шериф вынесет вам благодарность. Рано или поздно ему пришлось бы это сделать самому.

— Он жив. Он стоял на фоне кустарника, поэтому я его не видел, а когда неожиданно появился, я тут же выстрелил.

— Что касается миссис Холлируд, то это вы пустили меня по ложному следу. Кто говорил, что ей пятьдесят или шестьдесят?

— Должно быть, так. У нее седые волосы и…

— Вы когда-нибудь слышали о том, что люди носят парики? У нее три или четыре парика. По правде говоря, ей примерно лет тридцать пять. В действительности у нее темные волосы, хотя она редко появляется в естественном виде.