Кому бы это? Или просто померещилось?..

Но стук повторился.

— Я сейчас, — сказал Мишель.

— Не надо, не открывай! — встревоженно попросила Анна.

— Да ведь это могут по службе, — объяснил Мишель, мягко высвобождаясь из ее рук. — Им, наверное, уже сообщили, что я вернулся.

Набросил на себя халат, прошел к двери.

Крикнул:

— Кто там?..

— Откройте по срочному делу!

Голос был уверенным.

Мишель отбросил щеколду, но цепочку скидывать не стал.

На лестничной площадке стоял человек в шинели.

— Кто вы? — спросил Мишель.

— Вам привет от Звягина, — весело улыбаясь, ответил незнакомец.

— От кого? — не разобрал в первое мгновение Мишель.

— От приятеля вашего — штабс-капитана Звягина. Али запамятовали?

Мишель, быстро оглянувшись, сбросил цепочку, шагнул за порог, прикрывая за собой дверь, спросил свистящим шепотом:

— Откуда вы?

— Оттуда, откуда и вы, — кивнул куда-то за спину гость. Был он явно с дороги, заросший, в грязной солдатской шинели, без погон и знаков различия.

Хотел было Мишель захлопнуть дверь, да не успел.

— Кто там? — просунулась в щель голова Анны.

— Ступай, Анна, это ко мне...

Но Анна его не послушалась, встав за его спиной.

— Я прошу вас уйти, — попросил Мишель. — Покуда я не крикнул патруль!

Но незнакомец не испугался.

— А вы бы не спешили, товарищ Фирфанцев, — сказал, он, поставив издевательское ударение на слове «товарищ». И, обратившись уже к Анне, добавил: — Вы меня простите, сударыня, но коли ваш супруг теперь красноармейцев кликнет, так они нас двоих заарестуют и вместе же нас к стенке подведут!

— Как вы смеете! — вскипел Мишель.

— Да вы бы не горячились, — примирительно сказал гость. — Вы все ж таки господину Звягину жизнью обязаны, — и, глянув на Анну, прибавил: — Да вот и своему семейному счастью тоже. Вон у вас жена какая — загляденье, как такую красным оставить? Ведь кабы не штабс-капитан, вы и теперь бы в лагере гнили, а может, уж и в земле.

— Что вы хотите этим сказать? — насторожился Мишель.

— То и хочу — что теперь вы тут, а не там... И все-то стараниями господина Звягина. Вам бы в поминание его вписать, а вы на посланцев его, аки дикий зверь, кидаетесь, разорвать норовя.

— При чем здесь Звягин? — вскричал, уж не сдерживаясь, Мишель.

— Как при чем? Да при том, что это он вам побег устроил, как обещал, и теперь, коль вы почитаете себя благородным человеком, может рассчитывать на вашу благодарность!

Что?.. Кто?.. Звягин?.. Он?!.

— А вы, сударь, не иначе как думали, что вас везению благодаря за забор выпустили, за подачку писарю? — рассмеялся незваный гость. — Как бы не так! Да ведь тот без соизволения свыше чихнуть не смеет, не то что человека в наряд вписать! Сие возможно стало лишь хлопотами господина Звягина — он и есть благодетель ваш! А вы, видно, ничего не поняли!..

Вот теперь — понял! И верно, кто бы их из лагеря выпустил, да не одного, а всех троих!

— Так что мне передать господину Звягину — благодарность вашу али как?

— Что вам от меня нужно? — глухо спросил Мишель.

— Сущие пустяки — покуда лишь приютить меня до утра. Чай, не откажете бедному страннику в ночлеге?

— Да, конечно, располагайтесь, — засуетилась, вспомнив свои обязанности хозяйки, Анна. — Я сейчас воды согрею и дам вам свежего белья.

— Благодарствую, — ответил коротким поклоном гость. — Я, верно, боле недели как не мылся и исподнего не менял, средь скотов обитая и ими же насквозь провоняв. Поезда ныне — хуже, чем хлев...

Теперь выставлять гостя уж было поздно.

— Ладно, будь по-вашему — до утра можете побыть здесь, — вынужденно согласился Мишель, — но с рассветом, покорно вас прошу покинуть мой дом и боле сюда уж не возвращаться!

— И на том спасибо, — усмехнулся гость. — А Звягину, как с ним свижусь, что от вас сказать?

— Скажите, что я не просил его об услуге, но тем не менее ему благодарен, — ответил Мишель. — И еще скажите, что впредь с ним никаких дел иметь не желаю...

Ночью, лежа с Анной, он не спал, прислушиваясь, что происходит в доме. Он задремывал, и ему в полусне черт знает что ему мерещилось — будто открывает незваный гость двери, впуская внутрь каких-то посторонних людей, бряцающих оружием, и вслед им вваливаются красноармейцы и вот-вот случится пальба.

Он вздрагивал и чувствовал, как на лоб ему ложится холодная и невесомая рука Анны.

— Ну что ты, что ты? — ласково шептала она. — Да ведь уйдет же он утром.

Уйдет... Этот уйдет, да вслед за ним другой может заявиться... Знает он Сашку Звягина, помнит хватку его волчью: тот, коли что ухватит, своего не упустит.

Так и лежал он до рассвета, ворочаясь с боку на бок.

— Что ж будет-то? — тихо вздыхала Анна.

— Ничего, — успокаивал теперь уже ее Мишель. — Скоро он уйдет и более не воротится. Спи...