Раздался оглушительный взрыв аплодисментов, человек десять подбежали к Ларри пожать руку. Сондра не могла сдержать ехидной улыбки: «Вот уж поистине „молодец, Саймон“! Директор Пополов решил, что Саймон Рафаэль руководил проведением опыта, в действительности же доктор всеми силами старался ему помешать. Ну и пусть, сотрудники-то Станции понимают, кто заслуживает поздравлений, от них правду не утаишь». Сондра видела, как растет кольцо улыбающихся людей вокруг Ларри. «Молодец, Саймон». Сондра посмотрела туда, где стоял Рафаэль, и не увидела его. Она перевела взгляд на дверь — пользуясь тем, что всеобщее внимание направлено на Ларри, директор, чтобы избежать унижения, потихоньку выскальзывал из комнаты. На какое-то очень короткое мгновение Сондре стало его жаль.

Затем толпа поглотила ее и увлекла в вертящийся вокруг Ларри людской водоворот. Смущенный, покрасневший, взволнованный, он принимал поздравления сослуживцев — среди них были и те, кто всего несколько часов назад публично называл его лжецом. Со всех сторон сыпались вопросы. Каждый вытащил свой карманный компьютер и пытался подключиться к данным Ларри, хранящимся в центральной вычислительной машине. Система связи с ней на минуту отключилась, перегруженная слишком большим количеством запросов. Тогда Ларри воспользовался собственным компьютером, которому подчинялись интересующие сейчас людей массивы и банки данных.

Ларри изнемогал от напряжения. Гордость, волнение, обычная неловкость на людях, боязнь предполагаемых действий Рафаэля — все эти чувства и многое другое смешались в его душе, а тут еще наседали с бесконечными вопросами ученые во главе с Уэблинг. Но все-таки главным ощущением было торжество, величие сегодняшнего события.

Кто-то (Ларри показалось, что это Эрнандес, эксперт по микронавигации) совал ему под нос свой компьютер и просил объяснить воспроизведенный на экране график последовательности технологических операций. Ларри принялся разбираться в графике. Его ответы вызвали следующие вопросы, и вновь разгорелся нешуточный спор. Было слишком много вариантов, слишком много теорий.

В какую-то секунду все почувствовали, что объяснения будут яснее рядом с экранами, счетчиками и ручками управления, и толпа двинулась из обсерватории в Главную диспетчерскую Кольца. Впоследствии Ларри не помнил, как он туда попал.

Оказавшись в диспетчерской перед кнопками, шкалами и приборами, сотрудники Станции повели себя строже и спокойнее. Голоса притихли, люди перестали перебивать друг друга.

Комната была маленькая, а людей набилось как сельдей в бочке. Экологическая система работала на пределе, воздух стал горячим и спертым. Никто не обращал на это ни малейшего внимания, слишком уж все были увлечены анализом эксперимента. Духота, напротив, даже подчеркивала драматизм и торжественность происходящего. Ларри оперся о спинку кресла и устроил импровизированный семинар.

Страсти понемногу уступали место спокойному обсуждению, но тут пришло следующее сообщение — со Станции на Ганимеде. Оно было еще восторженнее, чем ответ с Титана. Потом снова подключился Титан с подробным отчетом, и тут всеобщее воодушевление, казалось, уже достигшее предела, удвоилось.

А когда пришел полный отчет с Ганимеда, то, вкупе с предыдущим отчетом Титана, получился материал для серьезной работы. Раньше была точно известна лишь исходная мощность посланного луча, теперь же к ней добавились его характеристики еще в двух точках пространства — при прохождении Титана и Ганимеда. То есть динамическая картина изменения лучевых характеристик стала более или менее ясна.

Данные не только подтвердили, что гравитационный луч Ларри существует, но и сообщили много нового о природе самой гравитации, о поведении луча в пространстве-времени, о веществе и гравитационных полях, сквозь которые и рядом с которыми он проходил, и о взаимозависимости его показателей от скорости встреченных им в пространстве объектов. Эрнандес сразу доказал, что гравитационные волны подвержены эффекту Допплера. Ничего удивительного: теория так и предсказывала, но впервые это было установлено и подтверждено экспериментально.

Посреди всеобщей суматохи Ларри вдруг с поразительной ясностью понял: удовлетворительно понять силу, действующую в природе, можно, лишь научившись управлять ею. Раньше ученым никогда не удавалось воздействовать на гравитацию, повертеть, грубо говоря, ее так и этак и посмотреть, что из этого получится. Теперь у них появилась такая возможность, за последние четыре часа они узнали о гравитации больше, чем человечество за всю свою историю.

Их спасло то, что у них в запасе было некоторое количество энергии для работы. Науке всегда требуется больше энергии, чем может дать ей природа. Недалеко ушли бы люди в изучении магнетизма, если бы могли рассчитывать лишь на естественные магнитные поля Земли и случайные залежи магнитного железняка.

Это касается, конечно, не только магнетизма. Чтобы вызвать молнию, нужна целая гроза, для создания естественного поля тяготения с напряженностью в один «g» тело величиной с Землю, для осуществления термоядерного синтеза — масса Солнца. Сейчас люди научились получать ту же или почти ту же энергию, применяя гораздо более компактные приспособления.

Впрочем, Ларри было не до размышлений. С Ганимеда и Титана продолжали поступать послания, в них упоминалось и о том, что ВИЗОР и ЛРД уже в курсе событий.