Сондра не имела понятия, откуда он приехал. Ей казалось, что у него сильный американский акцент, но что это значит? Может, он родился в Америке, а может, просто обучался английскому у преподавателя-американца. Она не знала.

А ведь он один из ста двадцати, всего лишь ста двадцати человек, заброшенных за миллиард километров от всего человечества! И один из двадцати, сидящих за столом на этих чертовых еженедельных совещаниях для научных сотрудников. Как она могла провести столько времени в таком маленьком коллективе и почти ничего не узнать об одном из живущих рядом людей? Тут Сондра подумала о других соседях по Станции и изумилась неожиданному открытию — она помнила многие лица, но напрочь забыла имена.

А ведь раньше она была так общительна… Плутон сделал ее угрюмой затворницей, ожесточил — и в этом она была похожа на Рафаэля. И совершенно не похожа на Ларри Чао — казалось, тот остался таким же, каким был на Земле. Сондра смотрела на него и не находила слов, чтобы начать разговор.

— Я как раз пытаюсь оценить свою работу с Кольцом, — проговорил Ларри, стараясь заполнить тишину. Голос у него был несчастный. — После утренней головомойки у меня такое ощущение, точно сегодня ночью я пустил на ветер все деньги Земли. Не знаю, что делать, черт возьми!

— Еще бы! Можно взглянуть на ваши расчеты? — спросила Сондра, благодарная за то, что он первым прервал затянувшуюся паузу.

Ларри пожал плечами.

— Конечно. Кажется, я довольно точно прикинул стоимость моего ночного эксперимента.

Сондра нахмурила брови.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вас ведь послал директор. Проверить, чем я занимаюсь.

Сондра от удивления раскрыла рот, потом закрыла, потом опять раскрыла и только после этого обрела дар речи.

— Послал? Рафаэль меня послал? Он бы послал меня только на поверхность Плутона. Без обогревателя или скафандра.

Теперь пришла очередь удивляться Ларри.

— Я думал, вы среди его любимчиков. На совещаниях вы всегда сидите рядом, — сказал он.

Сондра озорно ухмыльнулась.

— Просто рядом с ним всегда свободные места. Кроме того, я сажусь поближе, чтобы следить за ним. У меня это вроде хобби: я наблюдаю, как он провертывает свои дела.

— Во всяком случае, со мной он это проделал очень ловко, — грустно заметил Ларри. — Теперь я не знаю, как быть. Я никогда не смогу отдать этот долг, потому что и за всю жизнь столько не заработаю. Черт, я еще не вернул даже то, что мне ссудил Массачусетский технологический институт.

— Дайте-ка я посмотрю, насколько это серьезно, — мягко сказала Сондра. Ларри передал ей записную книжку. Она взглянула на цифры и глаза ее полезли на лоб. — Пять миллионов британских фунтов! Откуда вы веяли эту величину? Это превышает месячный бюджет всей Станции.

Ларри с печальным видом кивнул.

— Я знаю. Тут все написано.

Сондра просмотрела его вычисления, и ей стало немного легче. Может быть, этот парень и гениальный физик, но в области бухгалтерии он явный невежда. Числа были астрономические, завышенные даже для честного финансового отчета, а Рафаэля незачем радовать честным финансовым отчетом.

— Здесь наверняка ошибка. Вы учли шесть полных часов работы с Кольцом.

— Так оно и было. Время работы с Кольцом — основная статья расходов. Я проверил бухгалтерские отчеты на большом компьютере. В них используется расценка по семьсот тысяч фунтов за час.

— Во-первых, это для внештатных исследователей. Сейчас я проверю стоимость для сотрудников Станции. — Сондра нажала на кнопку управления в записной книжке, запросила по радиосвязи стационарные компьютеры и записала ответ. — Ну, я так и думала. Для сотрудников час работы с Кольцом стоит пятьсот тысяч. И даже эти цифры искусственно завышены для отчетности. Они не имеют ничего общего с действительной стоимостью.

— Здорово! Миллион двести тысяч долой, — сказал Ларри. Он опять плюхнулся на кровать и вздохнул. — Остается наскрести четыре восемьсот. Всего-навсего. Ха-ха, очень смешно.

Сондра подняла глаза от табло и улыбнулась. Было вовсе не смешно, но сама попытка пошутить обнадеживала.

— Во-вторых, вы внесли в счет использование энергии и оборудования, а они учитываются в почасовом тарифе. Это не так уж много, но все-таки кое-что. В-третьих, вы проводили опыт с Кольцом не шесть часов; согласно показаниям регистрационных приборов, шесть часов вы находились в диспетчерской. Вы не могли все это время управлять Кольцом. Если бы это было так, вы бы израсходовали месячный запас энергии. Могу поспорить, что девяносто пять процентов времени вы считали на компьютере и размышляли, что делать дальше. Разве не так?

— Вроде так.

— Ну вот. И на сколько минут вы вывели Кольцо из резервного режима?

Ларри на мгновение задумался.

— Минут на семь-восемь. Мне надо проверить по кривым самописцев.

— Проверим, проверим, погодите. Итак, допустим, Кольцо работало восемь минут. Час работы для сотрудников Станции стоит пятьсот тысяч фунтов, получается шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть британских фунтов.

— Это моя зарплата за два года! — воскликнул Ларри.

— Значит, мы состряпаем план десятилетних выплат и представим его на рассмотрение Рафаэля, — сказала Сондра. — В первый месяц вы выплатите свой взнос, как хороший мальчик, а ко второму месяцу Институт закроется. Если Станция прекратит работу и вы перестанете получать жалованье, то каким образом с вас взыщут недоимку? А кроме того, мы укажем, что выплаты будут производиться в израильских шекелях. На сегодняшний день это конвертируемая валюта с самым высоким процентом инфляции. Через год ваш долг уменьшится вдвое.