На улице смеркалось, теплый ветер шелестел молодой листвой, и после затхлого подклета Михаил не мог надышаться. У дверей его встречал сам командующий Дмитрий Мамухин с рыжим пареньком порученцем. Михаилу велели идти вперед, по улице. Окна домов уже были черны и лишь в некоторых стеклах красно отсвечивала угасающая заря. Странно было видеть вечернее село без признаков жизни, особенно в эту пору, когда мужики выезжают на пахоту с. утра до ночи.

— Моя республика спит, — удовлетворенно заметил командующий. — И только мне не до сна. Да часовым на заставах.

На кресте церкви трепетал ярко-алый от зари флаг, а на паперти прохаживался часовой с винтовкой. Заметив командующего, он вытянулся и взял оружие «на караул». Они прошли мимо и свернули на огород с обрушенным пряслом. Давно не паханная земля постарела, забурьянилась и уже не проминалась под ногами. Командующий озирался по сторонам, словно подыскивал, где бы сесть, а его порученец шагал, как в строю, печатая шаг и держа винтовку наперевес.

«Должно быть, расстреляют, — подумал Михаил, — До чего же обидно и глупо..»

Однако командующий перешагнул развалившуюся изгородь, потоптался на месте и указал пальцем в землю.

— Вот здесь, иди сюда… Кажись, вот здесь его прикопали.

Земля была ровная, везде одинаково заросшая прошлогодним чертополохом.

— Кого? — спросил Михаил.

— Да батю твоего, — просто ответил командующий. — Вот досюда его Анисим довел и стрелил. Зимой дело было, мороз лютый, дак его токо снежком прикопали до весны. Кому охота землю долбить для супостата?.. А уж весной оттаяло, дак зарыли.

Михаил опустился на колени и ощупал землю руками. Да, конечно, теперь заметно, что дерн здесь был когда-то срублен и выросла новая трава… Он машинально стал вырывать бурьян, но командующий остановил его:

— Не тронь!.. Не тронь, пускай растет. Не зря выросло, — он сел на землю. — Пускай зарастает, чтоб и памяти не осталось… А потом, ему же лучше неприметным лежать. Не то мои орлы узнают, выроют кости и выбросят.

Михаил отпрянул от могилы, попробовал поправить, воткнуть вырванный чертополох.

— А он? Он не скажет? — Михаил кивнул на порученца.

— Он ничего не скажет, — заверил командующий. — Это сын борца за революцию и партизанского командира Анисима Рыжова. Поскребыш его. Сиротами остались, дак я их усыновил, чтоб воспитать в духе мировой революции. — Он достал из кармана галифе четушку, заткнутую газетой, подал доктору. — На вот, помяни. Ты, я вижу, человек из проклятого прошлого, дак по вашему обычаю полагается.

— Спасибо, — одними губами промолвил Михаил и, взяв четушку, хлебнул вонючей самогонки. — Царство небесное, отец…

— Ишь ты, царство, — недобро заметил командующий. — Нацарствовался, хрен ему! А вот его батьке — царство, — он указал на порученца. — Потому как погиб за народное дело.

— Пусть и его отцу будет царство небесное, — согласился Михаил.

— Врешь ведь! — восторжествовал командующий. — Вижу, не от души желаешь!

— От души.

Командующий усмехнулся и встал, глядя с презрением.

— Какие вы все, а?.. Вас вот так! — он сжал кулак. — А вы меж пальцев норовите… Да я в жисть не поверю, чтоб ты Анисиму царства небесного пожелал! Он же батьку твоего стрелил!

— Они оба безвинны, — сказал Михаил. — Они были больны.

Командующий потерял остаток выдержки.

— Тебя послушать, дак все у тебя кругом больные! Один ты здоровый!.. Анисим зажег свет свободы! Весь наш край поднял и озарил! И сгорел как лучина… И некому стало светить. Предательство кругом началось, измена, — он заскрипел зубами. — Идею мировой революции предали!.. А начал Андрюха ваш! Он власть в отряде захватил после смерти Анисима! Порода у вас такая — все к рукам прибирать… Да ничего, я продолжил его дело! Я подхватил знамя, выпавшее из его могучих рук. И понес! А после меня вот он, он понесет! — Командующий выставил впереди себя рыжего порученца. — Он весь в Анисима!

Мамухин походил вокруг могилы, пнул чертополох и несколько успокоился. Расправил френч под ремнями, выпрямил спину и вздернул подбородок, обнажив кадыкастое, сухое горло.

— Положенье наше нынче нелегкое, — с достоинством заключил он. — Пока мы боролись с Колчаком в смертельной борьбе, власть захватили изменники и предатели большевистского дела мировой революции, они нынче грабят трудовое крестьянство, и мы оказались в кольце продотрядной партии. — Командующий рывком поставил Михаила на ноги, повернул к себе лицом. — Я вижу, ты человек грамотный и оттуда пришел, от них. И на ихнего шпиона не похож, потому как батька твой здесь лежит. Могилу его я тебе показал. Ты же просил?