Он на этот раз нежно овладел ею, входя всякий раз все глубже при каждом ее выкрике. И Джинджер кричала, неукротимо приближая развязку любовной схватки, и не слышала криков, растворившись в движении и стонах любимого.

Он откинулся на подушки, и Джинджер сказала ему, улыбаясь:

— Я до сих пор не верю в тебя. Мне кажется, я проснусь и ты исчезнешь. Ты — мой сон, но сны ведь иногда сбываются… Это магия, Марти. Я чувствую, что нас окружает колдовство.

Джинджер гладила его сильные, упругие ягодицы.

— Мы праздник, мы великолепны. И все будет еще красивей и веселей, — ласково сказал ей Мартин.

Ее язык тронул его щеку. Она укололась.

— Тебе пора побриться, — сказала она. Мартин знал, что она права, но идти не хотелось, ведь ее кожа так нежна и в постели с нею так уютно.

— Да, — рассеянно ответил он, — я обязательно побреюсь, но позже.

Мартин обнял Джинджер за талию и поцеловал.

— Милая, мне действительно нужно побриться, а тебе — выпить чаю. Подождешь меня?

— Я еще понежусь, не хочу сразу вставать… Пойдешь за бритвой, принеси свежих газет. Я давно их не видела.

— Не стоит. Доктор запретил тебе читать, все новости узнаешь от меня.

— А какой сегодня день?

— Воскресенье.

Хоть на какой-то вопрос он может ответить, не задумываясь и не скрывая правду.

— Так что не надо идти на работу. Чем ты занимаешься, Марти?

— Сразу всем и ничем конкретно, — ответил он. — По крайней мере, дело свое я продал пару лет назад партнерам. Теперь я что-то вроде рантье. К тому же консультирую по вопросам инвестиций.

— Инвестиции? — Джинджер хлопнула себя ладонью по лбу. — Это ключ! — закричала она. — Я…

Мартин затаил дыхание, но она с сожалением покачала головой.

— Нет, ушло, ускользнуло… Так как же мы встретились, Марти? — спросила она и от любопытства у нее даже побелел кончик носа. — Ты консультировал меня насчет моих инвестиций?

Мартин не поверил своим ушам. Она считает, что он консультировал ее!

— Я не имею права тебе напоминать, — ответил он, — помнишь?

— Да, помню… Консультант сказал, что память должна возвращаться естественно, — согласилась Джинджер со вздохом. — Но все-таки ты позволишь мне хотя бы взглянуть на мои бумаги?

Бумаги? Вообще-то Мартин затруднялся сказать, какие бумаги ей требуются.

Правду говорить легко и приятно, а вот городить одну ложь на другую — тяжелый и выматывающий труд, мрачно решил Мартин и выбрался из постели.

Мартин свернул трубочкой газеты, которые только что купил, и ускорил шаг, торопясь скорее сесть за руль. Нужно еще заехать в гостиницу: взять вещи, бритву в том числе, и получить назад деньги, заплаченные за номер. Потом уже вернуться к Джинджер домой. Он надеялся, что газета, купленная для нее, придется ей по вкусу. Он никогда не покупал женщинам газет, а его жена вообще мало читала, но у матери он иногда видел именно эту.

Он уже собирался сесть в машину, но тут увидел маленький цветочный магазин, почти незаметный между бутиком и супермаркетом. А почему бы не купить Джинджер цветов? Мартин усмехнулся: цветы он покупал тоже крайне редко.

Миловидная молоденькая цветочница, заметив его неопытность и явную растерянность, любезно помогла ему выбрать цветы и тут же, у него на глазах, составила букет, красиво оттенив нежные сиреневые соцветия темно-зелеными декоративными листьями.

Мартин понятия не имел, какие цветы нравятся Джинджер, но самому ему приятно было вдыхать нежный аромат, источаемый букетом, лежавшим на соседнем сиденье. Только по дороге к ее дому он задался вопросом: зачем было покупать букет женщине, которую он собирается разлюбить и позабыть?

Впрочем, не выбрал же он розы, ярко-алый букет которых красноречиво бы свидетельствовал о его чувствах к ней. И лилии остались в магазине дожидаться другого покупателя. Нет, его букет совершенно нейтрален. Просто жест, просто знак внимания к женщине, которая больна.

Однако сама мысль о том, что он ведет себя не так, как следовало бы, и даже в мелочах все время забывается, заставила его насупить брови.

Он все еще хмурился пять минут спустя, когда, припарковав машину возле усадьбы, подошел к дому и нажал на звонок.

Джинджер решила не терять времени даром в отсутствие Мартина. Она встала, надела брючки, короткую белую кофту и принялась готовить завтрак.

Дверь распахнулась, и Мартин почувствовал свежий, дразнящий запах кофе. Джинджер наклонилась вперед, чтобы принять букет, и он уловил аромат ее духов.

Должно быть, потому, что он проголодался, что много и сильно волновался накануне, Мартин испытал глубокий останавливающий сердце момент головокружения, какой бывает, когда летишь вниз на русских горках. Не запахи же настолько сильно подействовали на него.