Диана мрачно взглянула на нас и ушла в дом. Все приготовления были перенесены поближе к конюшням. Чарльз заехал только принять ванну и переодеться. Когда Диана присоединилась к нам, принц, свежий и благоухающий одеколоном, прошел мимо нас в сад, чтобы сорвать несколько стебельков сладкого гороха. Кен сказал нам, что Чарльз собирается на день рождения и вернется в Хайгроув только на следующий день. Мы во все глаза смотрели, как он подошел к Диане и отвел ее в сторону.

— Я не предполагал, что ты появишься в эти выходные, — сказал он, с трудом сдерживая ненависть. — Ты ведь говорила, что не собираешься…

С этими словами он повернулся и пошел в дом по посыпанной гравием дорожке. Когда он отбыл, Диана выглядела еще более растерянной и, казалось, с трудом держала себя в руках. Весь вечер она не поднимала глаз, время от времени убегая в дом, чтобы позвонить по телефону, и возвращаясь с красными припухшими веками.

Приехав в Хайгроув, Чарльз разрушил надежды Дианы на мирный уик-энд и самому себе испортил настроение. Оба сильно расстроились из-за того, что их визиты совпали.

На следующее утро Диана встала рано и вместе с Гарри поехала забрать Уильяма из школы. В тот день ему исполнялось десять лет, и празднование собирались провести в саду, принадлежащем королю Греции в Хампстед-Гарден-Саберб. [16] Чарльз намеревался присоединиться к обществу попозже, а затем сыграть в поло и вернуться на ночь в Хайгроув.

Вероятно, со школой в Ладгроуве существовала специальная договоренность, поскольку в следующие выходные Диана и Гарри тоже забрали Уильяма. Она с младшим сыном провела предыдущую ночь в Хайгроуве. Чарльз отсутствовал, и это позволило Диане расслабиться на берегу пруда и поговорить с друзьями по мобильному телефону. Настроение ее было заметно лучше, чем в предыдущие выходные, и она дружески болтала с нами на кухне.

Старая пословица о том, что беда не приходит одна, оказалась как нельзя более справедливой в пятницу 3 июля. Жеребенок любимой лошади принца попал в яму в загоне и сломал ногу. Пэдди винил во всем конюха, который пустил в загон взрослых животных, и они взрыхлили землю. Принц казался вне себя от ярости: жеребенок был первым, родившимся в Хайгроуве. Чарльз потребовал, чтобы ему доложили подробности, но не обрушился на Пэдди и на следующий день послал ему записку, в которой писал, что не считает его ответственным за происшедшее.

Приезд в субботу Дианы с детьми не улучшил настроение принца, а когда вечером появились его друзья Хью и Эмили Ван Катсем, собиравшиеся вместе с Чарльзом в театр, напряженность усилилась. Диана с Уильямом в восемь часов поднялись к себе и попросили принести ужин наверх, намереваясь провести вечер у телевизора.

В то воскресенье в газете вновь появилась публикация, вызвавшая тревогу принца. Автором ее был один из массажистов Дианы, Стефан Твигг. В отличие от предыдущих случаев, когда принцесса никак не реагировала на выступления «Санди Таймс», она в ужасе ахнула, прочитав очередные «свидетельства очевидца».

— Думаю, это уже слишком, Диана, — сухо произнес принц. — Хоть кто-нибудь из твоих друзей не дает интервью газетчикам?

Стефан Твигг должен был этим вечером приехать к Диане в Кенсингтонский дворец после ее возвращения с финального матча Уимблдонского турнира. Эвелин было приказано позвонить ему и отменить встречу. После того как горничная ушла, Диана сказала мне, что всегда неловко себя чувствует, когда люди злоупотребляют ее доверием.

— Придется теперь искать кого-нибудь другого, — спокойно сказала она.

То, что из-за болтливости приятелей ее имя трепали газеты, казалось, совсем не беспокоит ее.

Публичные откровения о неладах между принцем и принцессой сильно обеспокоили старую дворцовую гвардию. Чтобы обсудить ситуацию, к Чарльзу приезжала леди Фермой, бабушка Дианы и близкая подруга королевы-матери. Хрупкая высохшая старушка была шокирована участием Дианы в создании книги Мортона. Она медленно прогуливалась с принцем по саду. Как и многие другие, леди Фермой понимала, что проблемы неразрешимы, и хотела помочь Чарльзу преодолеть кризис. Похоже, ее визит успокоил принца и помог смириться с мыслью об окончательном распаде его брака.

Он также советовался со своими близкими друзьями Амандой и Джеральдом Вард, чья дочь Сара работала в канцелярии Сент-Джеймского дворца. Джеральд был одним из конюших принца и состоял с Чарльзом в достаточно близких отношениях, чтобы вести с ним откровенные беседы. Другим источником успокоения принца был его советник сэр Лоуренс Ван дер Пост, несколько раз днем приезжавший в Хайгроув. Они часами беседовали друг с другом и вместе посетили театр. Помню, меня привело в восхищение скуластое лицо сэра Лоуренса и его белые волосы. Я знала, как высоко принц ценил его советы, но, глядя на этого мудрого жилистого старика, задавала себе вопрос, как поведет себя Чарльз, когда его не будет рядом.

Чарльз находился в подавленном состоянии, расстроенный, что его взаимоотношения с Дианой стали достоянием гласности, и ему требовалась постоянная поддержка. Когда была опубликована запись разговора Дианы с ее другом Джеймсом Гилби, стало совсем невыносимо. Иногда нам казалось, что принц больше не в силах выдерживать все это. В те дни часто звонил прямой телефон королевы, и разговор нередко заканчивался обменом колкостями.

Тем не менее настроение Чарльза в сентябре немного улучшилось. В Хайгроув в очередной раз приехала Сара Ки, чтобы провести курс физиотерапии и тем самым подлечить колено принца. Она сопровождала Чарльза во время визита в Балморал и в поездках по стране, оказывая ему моральную поддержку и выполняя роль своего рода противоядия на фоне вероломства Дианы.