Казалось, так будет всегда. Род был не очень разветвленным, но тем не менее достаточно большим, чтобы укреплять родовое гнездо О'Маллоков в Ирландии, чтобы из него выходили все новые и новые бойцы, готовые сражаться по обе стороны, следуя непостижимой ирландской логике. В семье всегда находился какой-нибудь протестант О'Маллок, который выводил из себя его братьев-католиков. И всегда отыскивался какой-нибудь О'Маллок в Испании, чтобы скрестить свою шпагу с каким-нибудь О'Маллоком во Франции.

Они избороздили все моря и занимались всем, чем угодно.

Короче говоря, история О'Маллоков оказалась такой богатой и такой противоречивой, что чудачества старого генерала, этого головореза, уже не удивляли Уэлдона. Правда, в этой книге ничего о нем не говорилось. Она была написана в те годы, когда генерал был жив, но о его подвигах там не упоминалось. И в этом не было необходимости. Все О'Маллоки были выкованы из одной и той же стали. Ни один из них не сражался за свои личные интересы. Все были богаты идеями, но испытывали недостаток в средствах. Они бывали непримиримыми врагами, преданными друзьями и авантюристами до мозга костей.

Авторы книги не обошли стороной и темные стороны характеров О'Маллоков. Стоило ли удивляться тому, что у генерала было так много врагов, если он походил на всех остальных представителей своего клана? Люди умные и энергичные, О'Маллоки в то же время отличались хитростью и коварством. Многих и многих из них можно было бы упрекнуть и в жестокости.

Однако генерал был мертв, и все, что оставалось от его генетического наследия — острого ума и душевных порывов, яростного темперамента и авантюризма, — сосредоточилось в этой бедной девушке. Сама она ни в чем не была виновата, но ей грозила опасность.

Огонь рода О'Маллоков теперь едва тлел и скоро грозил совсем погаснуть. И О'Маллоки исчезнут с лица земли.

Когда Уэлдон отложил наконец книгу, было уже далеко за полночь. В комнате было холодно, воздух застоялся, поэтому он открыл ставни и впустил в помещение немного свежей ночной прохлады. Несмотря на усталость, спать ему не хотелось. У него был удивительный дар копить силы для трудных дорог, так же как верблюд растит горб, чтобы выдержать долгие переходы в пустыне. Неплохо, конечно, размышлял Уэлдон, находиться в пределах досягаемости звона колокольчика, но, судя по тому, что говорил доктор, можно быть более чем уверенным, что сегодня ночью девушка его не позовет. А хорошему капитану самое время обойти свой корабль.

В соответствии с принятым решением, он запер дверь в библиотеку, а также дверь своей комнаты, захватив ключи с собой. Затем надел мягкие мокасины, в которых даже человек его комплекции мог передвигаться бесшумно, запасся небольшим, но мощным фонарем, с которым прекрасно умел обращаться.

Холл, куда Уэлдон спустился, производил не очень-то приятное впечатление. Из-за сквозняков висевшие здесь шторы шевелились и изворачивались каким-то жутким, сверхъестественным образом. Утром придется предложить доктору убрать эти занавески. Дом должен походить на корабль, готовый к сражению, а для этого палубы следует очистить от лишнего хлама!

В холле были две лестницы: одна посредине, с широкими ступенями и площадками, другая — с узкими ступенями, по которой ходили слуги.

Руководствуясь целью ознакомиться со всеми закоулками дома, Уэлдон спустился на первый этаж по лестнице с узкими ступенями и принялся обследовать все помещения. Многие двери оказались запертыми. А если дверь была не заперта, Уэлдон поворачивал ручку и осторожно открывал ее, проверяя, не скрипят ли петли, затем включал фонарь и узким, как игла, лучом обшаривал комнату.

В принципе, от своих действий он не ждал ничего особенного. Просто ему хотелось потренироваться и освежить в памяти приобретенные за годы скитаний, стычек и погонь навыки выслеживания врага, умения бесшумно и незаметно подкрадываться к нему. Он готовился к выполнению своей задачи так, как готовится боксер к бою на звание чемпиона. Если сумеет должным образом подготовиться, пусть тогда враги этой девушки поостерегутся!

Выйдя из кладовки и прикрыв за собой дверь, Уэлдон покончил с осмотром на первом этаже. Оставался подвал, а какой он — черт его знает! Изрядно покосившаяся дверь в него находилась в конце коридора.

Поработав с величайшей осторожностью, в конце концов он открыл ее совершенно беззвучно и увидел влажные ступеньки, круто уходящие вниз. Было очевидно, что подвал находился гораздо ниже уровня воды, поскольку его стены тоже были сплошь мокрыми, как и ступеньки. Луч фонаря высветил даже небольшие лужицы в углублениях между камнями.

Про себя Уэлдон не без ехидства отметил, что для такого осмотра войлочные домашние тапочки подошли бы лучше, чем мокасины, которые определенно здесь будут скользить.