— Никогда — это недели две, — обронил Тонио. — Если, конечно, ему не перережут глотку или не вздернут на дереве. А то и просто пристрелят, а?

— Это не девушка, а настоящее сокровище! — произнес Монтана. — Она разузнала, что Марию охраняют круглые сутки четверо охранников.

— Тогда одному там нечего делать, — заметил Рубрис.

— Конечно нет, — согласился Кид.

— А зачем ты вырядился как пеон? Похоже, собрался в самое пекло?

Монтана как раз прикуривал цигарку, и огонек спички осветил его лицо, ставшее благодаря соку грецкого ореха совсем коричневым. Потушив спичку, он улыбнулся и выпустил струйку дыма.

Потом жестом указал на свое облачение, состоявшее из белых штанов, такой же белой рубахи с низким вырезом на груди и пары гуарач 6 . Наряд Монтаны дополняла широкополая соломенная шляпа — плетеное сомбреро, делающее мексиканских бедняков похожими друг на друга.

— Я хочу спуститься туда, но только посмотреть и послушать, — заявил Кид.

— Какой в этом прок? — резко спросил Рубрис. — Что ты можешь сделать в одиночку?

— По крайней мере, побуду немного вблизи места событий.

— Знаю, что у тебя на уме! — возразил Рубрис. — В твои годы я был точно таким же. Господи, до чего мы с тобой похожи, даже несмотря на то, что у тебя ноги прямые, а у меня колесом! Однако я понимаю твое желание забраться в самое пекло, чтобы почувствовать его жар. Что ж, если ты решил, то иди. Но прошу, будь осторожен, дружище! У пеонов глаза зорче, чем у кошки, они могут узнать тебя.

— Даже если они его узнают, то не выдадут, — неожиданно вмешался Меркадо.

— Вот как? — удивился Рубрис. — Откуда тебе это известно?

— Я говорю то, что знаю. А откуда — не могу сказать.

— Будем надеяться, что он прав, — подвел итог Монтана. — Но, Матео, если вдруг случится, что все двери в доме окажутся открытыми, а ангелы-хранители будут со мной и мне удастся выбраться оттуда вместе с Марией Меркадо, ты будешь ждать меня здесь, чтобы прикрыть отступление?

— Надеюсь, ты еще не сошел с ума, чтобы пойти на такое? — строго заметил Рубрис.

— Конечно нет, — успокоил его Кид.

— В любом случае я буду ждать тебя до тех пор, пока горы не рухнут и не превратятся в кочки. Пока, дружище!

Ведя коня в поводу, Монтана спустился с холма и добрался до группы больших камней, торчащих из земли словно замерзшие кочаны капусты. Там, неподалеку от поместья, он и оставил его на привязи пастись.

Наблюдавший за Монтаной Рубрис не удержался и воскликнул:

— Посмотрите, вот он, величайший прирожденный разбойник, хоть и отягощенный всякими предрассудками вроде совести! Боже милостивый! Какой бандит получился бы из него! Какой властитель наших гор, попирающий законы! Но он не может грабить никого, кроме врагов, и к тому же богатых! А разве такое возможно, чтобы вся земля оказалась усеянной врагами, которых можно было бы спокойно грабить? Скажи мне, Меркадо! Видел ли ты еще кого-нибудь, похожего на Эль-Кида?

— Нет, сеньор, — пылко заверил его пеон.

— Скажи, Тонио! — никак не унимался Рубрис. — Встречал ли ты в своей жизни подобных людей?

Но Тонио не ответил. Он напряженно всматривался в ярко освещенную усадьбу Лерраса.

Покуривая цигарку, Монтана направился прямо к тому месту, где пировали слуги приехавших господ. Подойдя ближе, чтобы лучше разглядеть детали происходящего, он, не в силах сдержать восхищения, остановился. Возле огромного котла собралось не меньше дюжины человек, которые вылавливали из бульона куски жирного бекона и тут же их поедали вместе со здоровенными ломтями черного хлеба.

Позади Монтаны остановилась лошадь.

— Ты кто такой? — раздался голос.

— Пришел посмотреть на праздник, сеньор.

— Ну и смотри издалека, дерьмо собачье! — грубо ответил тот же голос, и плечи Монтаны ожег удар плетью.

Хотя у Кида под рубахой были спрятаны нож и револьвер, он развернулся и побежал, как испуганный кролик, пока не очутился на главной дороге, ведущей к усадьбе.

Тут он немного постоял, чтобы отдышаться. На дороге, скрипя и громыхая, показалась телега. Когда она поравнялась с ним, Кид увидел колыхавшийся на ней сноп хвойных ветвей и почувствовал запах гор.

— Давайте, давайте, паразиты, поторапливайтесь! — нахлестывая мулов, покрикивал возница. — Мы и так опаздываем!

Монтана шмыгнул к задку телеги и ужом вполз между ветвей. Там, стараясь сделаться незаметным, сжался в комок. Было слышно, как колеса прогромыхали по небольшому, выгнутому дугой мостику, потом послышался шум голосов, и повозка остановилась.

Возница вскочил на ноги и закричал:

— Я Мигель Онате! Я Мигель Онате! Два дня назад господин лично велел мне привезти эти ветки. Никто не смеет меня задерживать! Никто не смеет!