— Ну ты, тупое рыло! — ответили ему. — Кому какое дело — остановили тебя или вовсе прибили. Мы обязаны проверять каждую повозку.

— Это еще зачем? — закричал Онате.

— Мы ищем Эль-Кида!

Онате покатился со смеху:

— О Господи! Да если бы в телеге у меня сидел Эль-Кид, неужели мои мулы не летели бы скакунами?

К его смеху присоединился еще один голос:

— Это точно. Ведь мулы, так же как и безмозглые пеоны, обожают Эль-Кида за то, что он сочувствует всем беспомощным… Эй, ты, давай обыскивай телегу!

Сзади на повозку взобрался стражник и длинным, почти в два фута, мачете принялся тыкать в ветви. Лица Монтаны коснулась холодная сталь… К счастью, это оказалась всего лишь тупая сторона клинка.

— Давай, Онате, проезжай!

Телега загромыхала дальше. Вскоре послышалось множество голосов, и Монтана, выскользнув из-под ветвей, спрыгнул на землю.

Тут он увидел, что телега подъехала к наружному патио, где ее сразу же обступили одетые в белое пеоны. Они дружно ухватились за копну веток, и вскоре все было сложено на землю.

Оглянувшись на заставу, которую он только что благополучно миновал, Монтана решил, что выбраться отсюда будет значительно труднее, чем сюда попасть. Затем направился прямо к толпе пеонов.

Одному из охранников Лерраса было поручено приглядывать за доставкой хвойных ветвей.

— Все, последняя повозка, — сообщил он. — Давайте, ребята, забирайте это и тащите в дом! Прямо в наружное патио! А потом возвращайтесь побыстрей, да не мешайтесь под ногами. Для вас есть еще работенка.

Пеоны принялись разбирать хвойные ветви, и Монтана, смешавшись с остальными, вскинул на плечо целое молодое деревце.

— Для одного тяжеловато, — заметил кто-то из пеонов и тут же ухватился за раскачивающуюся тонкую макушку.

И они влились в поток согнувшихся под тяжестью ноши пеонов, направлявшихся в сторону освещенных ворот патио.

Попадая в залитый светом двор, пеоны получали от вспотевшего мажордома указания, куда нести те или иные ветви. Деревце затащили прямо в самую гущу снующих домашних слуг, расставлявших зелень по местам. Теперь просторное наружное патио превратилось в некое подобие огромной душистой беседки, в центре которой были расставлены длинные столы. В лунном сиянии и в отблеске света ламп белые скатерти отливали серебром.

Монтана опустил на землю свой конец дерева и, отступив назад, затесался в толпу пеонов. И тут неожиданно раздался сдавленный возглас:

— Эль-Кид!

Обернувшись, Монтана увидел, что на него уставилось несколько широких, смуглых лиц. Потом кто-то резким толчком сбил наземь пеона, произнесшего опасное имя. Тот с шумом упал.

— В чем дело? — врезаясь в толпу, закричал охранник.

Жалобный голос ответил:

— Ничего, сеньор. Просто этот идиот, Хуан Педро, наступил мне на больную ногу, вот и все.

— И все, — подтвердило несколько голосов.

Пеоны вопросительно глядели на Монтану. До конца жизни он будет помнить блестящие белки их глаз.

— Ладно, — бросил охранник. — Тогда убирайтесь отсюда! Все прочь! Не думаете же вы, что кабальеро привыкли вдыхать аромат вашего вонючего пота, смешанного с чесноком? Давайте проваливайте! Вы здесь больше не нужны!

И пеоны поспешили прочь.

Монтана услышал, как ему в ухо зашептали:

— Прости, брат. Но когда я увидел тебя, твое имя невольно сорвалось с губ. Сюда… За мной. Мы тебя прикроем…

Краем глаза Монтана заметил двух пеонов, пытавшихся закатить по ступенькам на веранду большое дерево. Приблизившись к ним, он увидел, что они уже вспотели и выдохлись под тяжестью ствола. Но с помощью Кида быстро втащили дерево на веранду и поставили у стены.

— Ну вот! — отирая пот со лба и распрямляясь, произнес один из них. — Если бы ты, друг, не подоспел вовремя, я сорвал бы себе спину. А теперь уберем в дом эти лишние циновки, и с работой будет покончено. Господи Иисусе! Как красиво сверкает серебро на столах! А ведь за каждую ложку заплачено жизнью пеона!

Монтана не мешкая подхватил здоровенный рулон циновок, слегка покачнувшись под их весом, которого хватило бы и на двоих. Однако все же взвалил его на плечо и понес прямо в открытую дверь дома.

Там его взору предстал залитый ярким светом зал, а сбоку от него — тускло освещенный коридор. Туда-то он и направился со своим рулоном.

Мимо проскочил слуга в опрятной белой одежде.

— Куда это девать? — окликнул его Монтана.

— Съешь. Ослам вроде тебя это как раз по вкусу, — ответил тот и исчез.