Дон Эдгардо спустился вниз по лестнице, а доктор поднялся ему навстречу, чтобы поприветствовать. Манкос выдавил из себя улыбку, которая тут же исчезла, как только руки их слились в рукопожатии.

— Насколько я понимаю, доктор Клаусон, ваш визит в мой дом вызван чем-то очень важным и безотлагательным?

— Да, действительно, — подтвердил доктор, — есть кое-что, что касается вас больше, чем кого бы то ни было на всем белом свете.

— И что же это, позвольте узнать? Хотите цигарку?

— Нет, с вашего позволения, я раскурю сигару.

Дон Эдгардо пожал плечами и намеренно отвесил вежливый поклон, чтобы скрыть свои чувства.

— Пожалуйста, пожалуйста!

— Дело касается вашей семьи, — проговорил доктор, выдохнув первое облачко едкого дыма.

— Вот как?

— А именно той ее ветви, которая теперь живет в Мексике.

— Все Манкосы живут в Мексике, за исключением нескольких членов семейства, находящихся в старинном особняке в Мадриде.

— Вы по-прежнему содержите там особняк?

— Да, содержим, — подтвердил дон Эдгардо, многозначительно взмахнув рукой. — Мы всегда считали, что по меньшей мере кто-то один из нашего рода должен находиться поближе к королю Испании.

— Ну что ж, резонно. Полагаю, это один из старейших членов семейства?

— Старейший. Дон Феликс. Мой брат Хосе Манкос жил там несколько лет до того, как переехал в Мексику.

— Он ваш старший брат?

— Да. Сейчас он живет в мексиканских прериях.

— В сущности, то, о чем я хотел поговорить с вами, касается именно его, — объявил Хамфри Клаусон.

— Да возможно ли это?

— Полагаю, да. Ибо, как мне кажется, это его сын находится сейчас здесь, в городе.

— Его сын?! В Эль-Реале?..

— Вот именно.

— Это исключено! У него был всего один сын, который, насколько мне известно, умер несколько лет назад.

— Не думаю, что я ошибаюсь, — невозмутимо продолжал доктор. — А теперь я хотел бы обратить ваше внимание на тот факт, что ваш брат Хосе лет двадцать назад был женат на…

— Это было двадцать пять лет назад, друг мой.

— Как вам будет угодно. Двадцать пять лет назад он был женат на красавице ирландке…

— И это невозможно! Насколько мне известно, он женился на юной и богатой испанской наследнице.

— Еще раз заверяю вас, что я не ошибаюсь. Он женился на голубоглазой, золотоволосой дочери Ирландии.

Дон Эдгардо нахмурился и стал ждать продолжения. Он уже начал подозревать, что этот разговор ведется неспроста, и решил попридержать свой пыл.

— А их сын, которому сейчас лет восемнадцать или двадцать, — сообщил доктор, — унаследовал от матери цвет волос и глаз.

— Голубоглазый Манкос! — фыркнул дон Эдгардо. — Такое даже представить невозможно!

— И все-таки это так. Как видите, я обладаю информацией, против которой трудно возражать.

— Очень странно, — вымолвил дон Эдгардо.

— Я знал, что вы будете удивлены.

— Удивлен — не то слово!

— Вы будете еще более удивлены, когда узнаете, что юный Рикардо — так зовут юношу…

— Христофоро… — поправил его Манкос, но тут же осекся и снова занял выжидательную позицию.

— Так вот, юный Рикардо собирается провести несколько месяцев с вами. Я имею в виду здесь, в вашем доме, на правах члена семьи.

При этих словах дон Эдгардо отпрянул назад с такой силой, что его пухлые щеки заколыхались.

— Вы это серьезно? — не веря услышанному, спросил он.

— Вполне.

— Но это… это невозможно! — сердито воскликнул мексиканец.

— Возможно. И я специально приехал заранее, чтобы соответственно вас подготовить.

— Да весь город будет знать, что это ложь!

— Никто не будет знать, если только ваш брат Хосе и в самом деле живет в мексиканских прериях. Кто может знать что-либо о нем? Кто? По крайней мере, в Эль-Реале?

Дон Эдгардо нервно закусил губу.

— Доктор Клаусон, — наконец проговорил он, — я всегда был вашим другом и хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я не испытываю ни малейшего желания иметь неприятности ни с вами, ни с Уильямом Бенном…

— Это уж точно, — мягко, но со значением подтвердил доктор. — Вы же знаете Бенна. Уж если он что вобьет себе в голову, то скорее умрет, а своего добьется.

— Да, мне это прекрасно известно… Господи, помоги мне! — вздохнул владелец игорного дома.