Доктор довольно кивнул:

— Хорошая защита. Однако важно то, что вы допускаете такую возможность. Так вот, предположим, некая мексиканская банда, какая именно, я, естественно, не знаю, похитила некую белую семью или часть этой семьи с целью выкупа, и среди них ребенка лет, скажем…

— Двух, — невольно подсказал Рикардо, неожиданно для себя заинтересовавшись рассказом.

— Хорошо, пусть будет ребенок двух лет. Итак, они не хотят бежать в горы с такой обузой: ребенок слишком большой, чтобы держать его на руках, и слишком маленький, чтобы самому сидеть в седле. Поэтому главарь приказывает одному из своих сообщников избавиться от него. Но тот, совсем как добрый грабитель из красивой сказки, не хочет убивать малыша. И просто оставляет его в мексиканском районе городка. Пусть Господь о нем позаботится! В принципе это та же смерть, как того пожелал главарь.

— Слишком сложное объяснение, — заметил Уильям Бенн.

— Хорошо, найди попроще, которое хотя бы наполовину было бы так же понятно, — возразил доктор. — Кстати, а что это происходит с нашим юным Пересом? Он выглядит совсем больным.

Рикардо медленно поднимался со стула, придерживаясь рукой за его спинку.

— Извините, я пойду к себе в комнату, — сказал он. — На пару минут. — И неторопливо вышел.

— А вот это мне тоже не совсем понятно, — озадаченно произнес Уильям Бенн. — Равно как и все твои вопросы. В них есть какой-нибудь смысл?

— Для большого человека ты очень медленно соображаешь, Бенн. Зачем ты меня вызвал?

— Чтобы выслушать твое мнение об этой малолетке, чего он стоит… если он вообще чего-нибудь стоит. Его надо либо пускать в дело, либо шандарахнуть по голове. Мне просто хотелось знать, что ты думаешь, а ты вместо этого начинаешь задавать кучу совершенно ненужных вопросов о его происхождении!

— Да, но в результате узнаю все, что хотел узнать. — Доктор торжествующе рассмеялся прямо в лицо Бенну. — Во-первых, я уже узнал, что мальчик жутко гордый. Как горный орел. Как степной лев, Уильям!

— Да, гордый. И что из этого?

— Возьми любого юношу его возраста, и ты сразу же увидишь, что он готов переметнуться к американцам, которые чуть побогаче. Но только не Рикардо Перес, приемный сын мексиканского погонщика мулов. Ему очень трудно так поступить. Скорее даже просто невозможно. Его от этого воротит…

— Боюсь, ты преувеличиваешь, — возразил Уильям Бенн. — Ни один человек не может быть таким чувствительным.

— Он побледнел, — невозмутимо продолжал Хамфри Клаусон. — К тому же не стоит закрывать глаза на правду. Сейчас он сидит в своей комнате, схватившись за голову от необходимости изменить национальность, и наверняка проклинает меня только за то, что я поставил перед ним такую проблему.

— Ну и в чем же заключается великий смысл всего этого?

— Видишь ли, Бенн, я верю в кровь. И поэтому вижу, что парень относится ко всему этому как истинный джентльмен.

— Возможно, ты прав, — еще более резко согласился Бенн. — Мне нужен был умный вор, смелый грабитель и ловкий мошенник, а вместо этого я нахожу прирожденного джентльмена!

— Так из кого же, как не из прирожденного джентльмена, и может получиться умный вор, смелый грабитель и ловкий мошенник? — невозмутимо возразил доктор.

Это заключение заставило Уильяма Бенна задуматься. Он долго смотрел на собеседника, потом наконец покачал головой.

— Парень слишком много знает. Я не могу держать его у себя, — твердо заявил он. — И все же…

— Да-да?..

— Дело в том, что я испытываю по отношению к нему чуть ли не суеверное предчувствие. Нет смысла вдаваться в подробности, но с тех пор, как я встретил его, меня не покидает ощущение, будто я нашел золотой клад.

Клаусон улыбнулся:

— Бенн, это твое дело, не мое. Можешь относиться к нему как угодно. Мне совершенно безразлично, я просто попробовал логически все осмыслить. Если ты оставишь его при себе… Что ж, быть может, он и принесет тебе целое состояние, кто знает!

— Надо же, джентльмен! — пробормотал Бенн, обращаясь преимущественно к самому себе. — Ленивый, нищий оборвыш, сын погонщика мулов…

— Да, джентльмены действительно нередко ленивы и созданы вовсе не для того, чтобы работать. В былые времена они предпочитали отправляться на войну. Сейчас их можно встретить, ну, скажем, на Уолл-стрит. И у них, безусловно, имеются свои представители в преступном мире.

— Может, ты и прав, — согласился Уильям Бенн. — Первое впечатление чаще всего самое верное. Мне казалось, я нашел золото, а на самом деле это, возможно, бриллиантовая россыпь. Слушай, старина, а как бы ты поступил на моем месте?

— Он говорит на чистом английском. И даже по-испански изъясняется почти как настоящий кастилец, что большая редкость для сына простого погонщика мулов.

— Это легко объяснить. У парня отличный слух.

— К тому же он умеет думать и выбирать. На твоем месте я дал бы ему доучиться.