Поселение Бэк-Крик расположилось на огромном уступе, образованном некогда водами горного потока. Неровная поверхность плато была кое-где завалена гигантскими обломками скал, некоторые из которых издали даже больше походили на человеческие жилища, нежели убогие хибары и лачуги, приютившиеся между ними. Рев бурлящего потока заглушал все остальные звуки. Единственная улица, извиваясь, пролегала через поселение, словно горный ручей среди скал. Поселок напоминал временный летний лагерь, когда-то разбитый наспех, а потом заброшенный. Теперь его, казалось, снова обжили, только не прилагая никаких усилий для того, чтобы хоть как-то благоустроить. Во всем поселении не было ни одного целого стекла, разбитые окна затягивали рваными тряпками или забивали потрескавшимися досками. Распахнутые двери со скрипом болтались на ржавых петлях. Несколько раз Рикардо заглядывал внутрь таких хибар с голой землей вместо пола, отодранного, очевидно, холодными зимними ночами и использованного как топливо.

Поиски его, по-видимому, оголили и огромный кусок прилегающего к поселению леса. Со всех сторон Бэк-Крик окружало море пней, и по цвету срезов можно было без особого труда подсчитать, когда здесь обосновались люди. А за проплешиной поднимались дремучие и непроходимые девственные леса. Теперь становилось понятным, почему Бэк-Крик сделался пристанищем всякого сброда, спасающегося от карающей руки закона, — здешние леса были настоящим лабиринтом, через который не смогла бы пробраться целая армия сыщиков. В довершение ко всему окружающие горы были прорезаны глубокими каньонами, словно выдолбленными чьим-то огромным топором.

Пешему беглецу не составляло особого труда ускользнуть из поселка и скрыться в лесах от конных преследователей. Отметив проницательным взором все эти особенности местного ландшафта, Рикардо повернулся к Лу:

— Вряд ли мы найдем того, кого ищем.

— Не мы, так он нас найдет, — отозвался горбун. — Здесь есть гостиница.

Это оказалось беспорядочное нагромождение, которое, судя по всему, неоднократно наращивалось. Фасад украшала перекошенная веранда, около которой стояли корыта для воды, изнутри покрытые слизью, а снаружи поросшие зеленым мхом.

На веранде, попыхивая сигарами, сидело на стульях около дюжины человек, взирающих на дикие окрестности под звуки незатейливой мелодии, которую выводил на небольшой шарманке здоровенный негр.

Он стоял в пыли посреди улицы и вертел ручку шарманки, подставив кучерявую голову жгучим лучам солнца, шея его блестела от пота. Редкая, общипанная бороденка кое-как пробивалась у него на подбородке. Негр то и дело поднимал усталое лицо в надежде получить от сидящих на веранде хоть немного денег.

Однако никто из них ни единым знаком не показал, что видит эти полные ожидания, молящие взгляды. Равно как ни единого намека не последовало и на то, что кто-нибудь из них заметил Рикардо, который, передав поводья Лу, поднялся к ним по ступенькам. Остановившись, парень не спеша осмотрелся. Никто из присутствующих и бровью не повел. Рикардо достал из кармана брюк серебряную монету, и тут же все двенадцать человек шевельнулись на стульях, двенадцать рук потянулись к револьверам, а один, сидевший в дальнем углу веранды, и в самом деле вытащил кольт, но, увидев, в чем дело, сразу же его убрал.

Рикардо наглядно убедился, что его окружают отнюдь не хлюпики. Он бросил доллар старому негру-шарманщику и направился к двери гостиницы, не переставая испытывать ощущение, будто шагает по раскаленным углям,

В небольшом холле он не встретил никого, кроме неряшливой женщины с квадратным, как кирпич, подбородком. «Женщина в таком месте?» — удивленно подумал Рикардо, однако, разглядев ее, понял, что такая женщина вполне могла бы работать и тюремщицей. Ее морщинистое лицо напоминало обезьянье, из-под густых кустистых бровей выглядывали красноватые глазки.

— Привет! — пробурчала она, бросив на стол перед юношей книгу регистрации.

— Добрый день, — поздоровался тот.

Женщина рассмеялась.

— Э-э, вижу, ты из тех, кто любит миндальничать! — Она притянула к себе книгу, разглядывая запись, которую сделал в ней Рикардо. — Одиночный или двойной?

— Двойной.

— Кто ездит вдвоем на одной лошади, рано или поздно сломает ей спину, — изрекла хозяйка и повела его по шатким ступенькам на верхний этаж в закопченную комнатушку, выходящую на задний двор гостиницы. — Ну как?

— Сойдет.

— Вот и отлично! Сейчас все равно других нет. Чего-нибудь еще надо?

— Нет.

Женщина вышла, захлопнув за собой дверь, и тяжелой мужской поступью зашагала по коридору. Рикардо осмотрелся. Окно находилось метрах в пяти над землей. Отсюда ему был виден навес, под которым располагалась кухня, а в шести шагах от ее боковой стены начинался горный склон, увенчанный белоснежным шлемом, напоминающим застывшее в небе пышное облако.

В комнату вошел Лу с вещами и прошептал, закатив вверх свои сообразительные глаза: